В темноте полупустого дока, под свист ветра мысли пришли в порядок и нарисовался план действий. Необходимо спрятать останки и замести следы. Одно дело зарезать человека и совсем другое почти откушанная голова. Да, после того, как её найдут, я могу на Звезде Великого клясться, что я не утопец. Никто не поверит.
Замотав оторванную башку в тряпки, я подкинул её пару раз. Тяжёлая. Сука, жил как говно и после смерти от тебя одни проблемы. Надеюсь она влезет в сумку. Кровью было измазано всё. Я и не подумал отирать. Пустое. Так даже лучше. Тела нет, на одиночку не подумают. А вот пепел нужно смести.
Подойдя поближе к нему, заметил, как внутри кучи мерцает белым светом крохотный кристаллик. Я протянул к нему руку, стараясь не трогать пепел, и осторожно вытащил камушек. Тёплый. Он испускал мягкий свет, будто небольшой светильник.
Стоит попробовать. Я сжал руку, и он погас.
Отлично...
Вдруг пепел на полу вспыхнул синим пламенем и, превратившись в сгусток дыма, нырнул внутрь кристалла. С испугу я отбросил его.
Время шло, но ничего не происходило. Камень не взорвался, не вылезли страшные твари, даже свет вновь не засиял. Пересиливая себя, я подобрал кристалл и подал импульс, как в светильник или горн. Вспышка белого света резанула по глазам. Внутри камушка теперь переливалась тьма. Гармония света и тьмы гипнотизировала. Это было умиротворяюще великолепно. Понимая, что проваливаюсь в эту тьму, как в чёрную дыру, махнул рукой, отгоняя наваждение. Вслед за рукой, разгоняя полумрак дока, пролетел трассир света и посыпались белые искры, словно светящаяся пыльца.
Ого.
Я повторил взмах пару раз, с тем же результатом.
Жаль нет времени.
Закончив приборку, я рванул в свою комнату. Там схватил рюкзак и вернулся на место побоища. С трудом, буквально трамбуя ногами, запихал отрубленную голову в свой шедевр.
В темноте я не видел, но прекрасно чувствовал, как по ступням размазываются остатки глаз и кровь. Брезгливости не было, лишь сожаление, что придётся стирать рюкзак.
Перепрыгивая через две ступеньки, я нёсся на первый этаж. Нужно было торопиться. Уже совсем скоро дети начнут подтягиваться в док. Лишнее внимание мне совсем ни к чему. А тем более встреть я сейчас Зарака или парней из банды того растлителя, пусть земля ему будет стекловатой, и простым разговором дело не кончится.
Проходя мимо нар первого этажа, я заглядывал внутрь за вымазанные грязью полоски шкур, обрывки парусов и прочий мусор заменяющий двери, в надежде найти ту самую девочку. Безрезультатно сделав круг, так и не найдя эту пигалицу, я стал шептать.
– Девочка, ауу. Не бойся, это я утопец. Тьфу ты, блин. Мирумин. Женя. Ты где?
– Я здесь. – Еле слышно из под кучи мусора раздался писклявый заплаканный голосок, и следом показалась детская ручка.
Словно страус, зарывшийся в песок, я по пояс просунулся в кучу хлама. Внутри, несмотря на темноту, узнал знакомое заплаканное лицо. Худощавое, вымазанное в саже и крови лицо ребёнка. Как в страшных фильмах про войну, – мелькнуло в голове.
– Успокойся, всё хорошо. Он больше тебя не тронет, – шептал я ей. Но скорее, чтобы самому вновь не потерять эмоциональный контроль.
Мелкая решительно кивнула. Собралась, вытирала слезы и подняла на меня бирюзовые глаза. Её взгляд... Она смотрела так пронзительно, так глубоко, а у меня внутри что-то рвалось. Убийство, монстры, страх. Это всё таяло в глазах малютки. Неожиданно она меня спросила такое, что я совсем не хотел бы услышать от ребёнка.
– Ты его убил?
Раньше мозга сработал рефлекс. Я кивнул и чуть было не боднул её в лоб. Девочка даже не отшатнулась. Она продолжала смотреть мне пряма в глаза.
– Зря. Тебя накажут и тоже убьют. Нам нужно убегать. Ты же возьмёшь меня с собой? Пожалуйста, не бросай меня здесь. Я не бесполезная. Я много всего умею. У меня никого больше нет, – девочка снова пустилась в слёзы.
Я думал, что за время проведённое среди оборванцев, привык к детским слезам, но почему-то вновь зажимает в груди.
Вытянув мелкую за подмышки, поставил перед собой.
– Не реви. Теперь у тебя есть я. – Голос у меня дрогнул.
– А ты правда меня не бросишь? – Столько боли и недоверия в одном вопросе.
Не мудрено. Я и сам не до конца верил в то, что собираюсь сделать. В голове один за другим возникали вполне логичные вопросы. Зачем мне обуза в виде ребёнка? Неужели своих проблем мало? Спас на свою голову. Жить то вместе будем? А что люди подумают? Но на все вопросы логики отвечала совесть - так правильно. Ай, ну в самом деле, не обеднею. Как говорится «мы в ответе за тех, кого приручили». Да и слово сказано.