— …Пять! — послышалось сзади.
Мучитель повернулся, увидел Ольгу с наведенным на него пистолетом. К удивлению девушки, он не испугался, лишь галантно поклонился:
— Мадам выбралась из западни и пришла сюда? Очень рад видеть.
— Отойди от него, подонок!
— А если не отойду? Что будешь делать? Стрелять? Давай! — он поднял вверх руки и выпятил грудь. — Все для твоего удобства. Когда-нибудь убивала? По глазам вижу, нет. Ничего. Все когда-то бывает в первый раз. Чего медлишь?
И он сделал шаг по направлению к ней. Ольга сильнее сжала оружие, с надрывом закричала:
— Стой! И убирайся отсюда!
— Нет. Я никуда не уйду. И ты не выстрелишь.
— Выстрелю! — простонала Ольга, с ужасом осознавая правоту его слов.
— Не выстрелишь! — повторил мучитель. — Ты — из другого теста.
Мучитель сделал еще один шаг, расстояние между ним и Ольгой стремительно сокращалось. Кирилла орал, требовал: «Стреляй! Стреляй!» Пистолет в руках девушки слегка задрожал.
— Ты сотни раз слышала, как нелегко убить человека. У тебя есть шанс. Давай!
— Ты не человек! — выкрикнула Ольга.
— Но даже моей жизнью ты не имеешь право распоряжаться. Ты не Бог, а всего лишь сопливая девчонка.
«Стреляй!» — буквально умолял Кирилл.
— Возьмешь на себя роль высшего судьи, девочка?
Он сделал третий шаг и резко бросился вперед. Но Ольга предупредила его движение. Страх затмил любые другие чувства, развеял по ветру все сомнения. Она выстрелила.
Мучитель скорее с удивлением посмотрел на расползающееся по груди кровавое пятно. В ту же секунду он почувствовал, что задыхается, в глазах темнеет. Он потянулся к ране, в безумной надежде остановить кровотечение, однако Ольга истолковала этот жест по-своему. Она решила, что в кармане пиджака у него оружие. И он готов вытащить его.
Еще один выстрел! Мучитель грохнулся и остался лежать.
Ольга бросилась к Кириллу, но поняла, что освободить его сможет только с помощью ножа. Подходящий нож она нашла на кухне.
— Успокойся, все в порядке. Меня тоже связывали. И рот скотчем заклеивали. Но теперь все позади.
— Нос? — спросил Кирилл.
— Что, дорогой?
— Нос не сломан?
— Нет, нет, просто синяки. Отделал он тебя здорово. Приложим компрессы и…
— Некогда, — сказал Кирилл. — Они могут вернуться?
— Кто «они»?
— Этот ублюдок наверняка действовал не один. Как, кстати, он?
Ольга подошла к неподвижному телу и тут окончательно поняла, что сделала…
— Мертв!
Ноги у нее подкосились, она чуть не упала.
— У тебя не было выхода.
— Но я…
— Или бы он тебя.
Дрожь Ольги слегка унялась. Кирилл повторил:
— Надо уходить.
— Ты прав. И Катерина скоро придет в себя. Только куда мы уйдем?
— Есть одно место…
— Там мы будем в безопасности?
— Надеюсь.
— А полиция?
— Мы можем столкнуться с людьми похуже полиции. Потом все объясним. Скажем, запаниковали.
— Не поверят.
— Точно также могут не поверить и сейчас.
— Ты прав.
Ольга посмотрела на Кирилла и покачала головой:
— Но твое лицо… Нужно сделать примочки.
— По дороге заглянем в аптеку, — ответил Кирилл с усилием растирая ноги и руки. — А сейчас я возьму шляпу и надвину ее пониже.
Они вышли из квартиры, по-счастью соседей по пути не встретили. Ольга поймала такси. Кирилл устроился позади и указывал дорогу. Затем они вышли, пересели в другую машину.
Ольга не спрашивала о конечном пути следования, она решила полностью довериться своему спутнику.
Виктор вошел в вагон электрички, забился в угол. Он выглядел, как затравленная охотниками заяц. Боялся посмотреть в окно: вдруг снова увидит шар со странными людьми, с опаской взирал на каждого входящего: что если это агент Архипориуса?
Электричка миновала Красногорск, Виктор вдруг подумал, что если он убегает зря? Можно спрятаться от человеческих глаз, но не от всевидящего ока шара, которое отыщет хоть на краю вселенной. С другой стороны, он дал понять, что не собирается больше кого-то ловить, о ком-то писать. Он сбежал, скрылся, исчез…
Тип напротив слишком внимательно посмотрел на Долгова. Виктор напрягся, по счастью тот отвернулся.
Наконец-то, станция Нахабино. Здесь он вышел, осторожно осматриваясь, пошел по платформе. И опять… сияющий шар будто завис над переходом. Как зачарованный Виктор глядел на это жуткое чудо, пока кто-то не налетел на него, не выругался: