У него есть своя группа, но она далеко. Не успеет…
Мозгу было больно до безумия. Юр знал: он не умрет, ему не дадут умереть. Будут поддерживать и пытать вечной болью, как грешников в аду.
«Не могу терпеть! Не могу…»
Кого он пытается спасти? Себя? Не спасет. Кого еще?.. Кто у него остался в этом мире? Друзей нет, родных — тоже. Было одно любимое существо — Миур, и того отравили.
«Скажи им, и страдания прекратятся».
А как же долг?
Перед кем? Перед системой, которая насквозь прогнила? Перед руководством, которое никогда по-настоящему не оценит Юра? Перед Архипориуом? А нужна ли ему подобная жертва? Быть может, он скорее воспримет монархию?
Не перед кем держать долг!
«Я не в силах терпеть боль. Я не выдержу…»
Иумереть не получится! Хотя смерть — единственное спасение.
…не дадут умереть!..
Хотя бы сознание потерять!
…тоже не дадут!
«Скажи им все!»
Язык не ворочается!
«Не беда. Думай, твои мысли материальны. Их прочтут и поймут…»
«Я не предам… Уй-уй-уй!.. нечеловеческая боль!»
Пойми же: некого предавать.
— Отлично, — вползал в мозг чужой довольный голос. Сначала формулу твоего открытия, пожалуйста… думай о ней. Вот так. Дальше, дальше.
Человек с подавленной волей, плюнувший на свою судьбу, рассказывает им все! И это первый акт драмы. Теперь они переходят ко второму.
— Где спрятана Олер? Не надо ничего говорить. Просто опять думай.
Он называет ее адрес. Теперь ему все безразлично, даже вечность. Нет ничего, кроме боли…
А есть ли боль?
И вообще: где он?
Юр открыл глаза. Та же проклятая лаборатория пыток. Только вместо неизвестного мучителя… Вир.
— Все в порядке? — спросил Вир.
— Я жив?
— Раз говоришь…
— А где эти?..
— Пришел в себя?
— Не понимаю…
— Выпей лекарство. Теперь вижу, лучше. Ты спрашивал: где они? Вон в углу комнаты обгоревший труп. Мы его оставили, как доказательство нашей силы. Никому нельзя безнаказанно похищать сотрудников Организации. Остальных ликвидировали без следа. Ты им ничего не сказал?
Юр мучительно вспоминал… Сказал! Сначала формулу, потом назвал местонахождение Олер.
И они уже передали информацию в свой центр.
— Дела! — воскликнул Виктор. — Срочно к ней!.. Проклятье, мы отключили ей мыслепередатчик. И теперь связаться нельзя.
Они выскочили из лаборатории, по дороге Виктор, взявший на себя роль руководителя операции, сообщил все своим товарищам. И пусть разговоры прослушиваются. Началось открытое столкновение.
Одним из тех, с кем связался Виктор, был и Кирилл.
Кирилл получал отрывистый приказ от Виктора:
— Запомни адрес, по которому должен срочно быть. Олер в опасности!
— Что случилось?
— Не рассуждай, а проезжай! Каждая секунда на счету. Битва будет настоящая!
Кирилл собрался со скоростью ракеты и помчался по указанному адресу.
Город почти заканчивался. Вот и место, где ему назначали встречу. Называлось оно Квадратом Мудрости. Квадратом — скорее всего, потому, что его образовали четыре соединяющихся квартала, в центре — несколько зданий нетрадиционной постройки: крыши у них не в форме треугольников, а, скорее — трапеций.
Кирилл бесшумно двигался по немноголюдной широкой улице. В нем вдруг проснулся инстинкт охотника, бойца.
Нет, охотник он никудышный. Голос позади резко сказал:
— Попался.
По счастью, это Виктор, он назидательно добавил:
— Осторожнее надо быть.
— Ничего себе шуточки.
— Полезная вещь. Они шутить не станут.
— Где Ольга?
— Недалеко.
Они продвинулись еще немного вперед и остановились. У большого голубоватого здания Виктор подал условный сигнал. Сразу возникли четверо вооруженных людей.
— Все на месте? Начинаем операцию по освобождению девушки. Чтобы ни случилось, она пострадать не должна.
— Это уж как пить дать! — воскликнул Кирилл.
— Вперед! — последовал резкий приказ. Кирилл подумал, как же изменился Виктор со времени их встреч в Эдмините.
Или он всегда был таким?
Ольга по-прежнему томилась в своей клетке. Ее раздражало и отсутствие связи, и бездействие. Ни шороха, ни движения в этой комнате без окон. И никаких мыслей, как спастись!
Оставалось одно: ждать и радоваться хотя бы тому, что она больше не связана. Она лишь вздохнула и замерла в убивающей тишине.
Но вдруг — какой-то шум. Он шел из-за двери. Или Ольге только показалось?