В докладе, посвященном «перестройке и кадровой политике партии», Горбачев объяснял «социально-экономическую и политическую ситуацию», сложившуюся на рубеже 70—80 годов, т. е. кризис, который необходимо преодолеть, «состоянием партии и ее кадрового корпуса». Сравнение двух докладов — Сталина, прочитанного 3 марта 1937 г., и Горбачева, сделанного 28 февраля 1987 г., представляет значительный интерес. Оба генеральных секретаря перед лицом кризиса, опасности для партии и государства, анализировали состав своего командного корпуса. И оба пришли к выводу о его непригодности. Нет нужды настаивать на том, что обстоятельства были разными. Поучительно выделить сходства в тактических приемах, использованных для решения возникшей проблемы, почти дословное повторение формулировок.
Доклады носят по сути дела идентичные названия: сталинский «О недостатках партийной работы», горбачевский: «О кадровой политике». Оба говорят о неспособности «верхов» справиться с чрезвычайным положением. В первом случае генеральный секретарь констатирует небывалую опасность, грозящую советскому государству: проникновение «агентов иностранных государств», в том числе троцкистов, во все «наши организации, как хозяйственные, так и административные и партийные». Опасность тем больше, что «вредители, диверсанты, шпионы и убийцы» проникли «на ответственные посты». Во втором случае генеральный секретарь говорит о «застойных и других чуждых социализму явлений», которые «серьезно сказались на экономике, социальной и духовной сферах». Положение тем критичнее, что, по словам Сталина, «наши руководящие товарищи... оказались в данном случае столь наивными и слепыми...» По словам Горбачева: «...ЦК КПСС, руководство страны... не смогли своевременно и в полном объеме оценить необходимость перемен, опасность нарастания кризисных явлений в обществе».
В чем причина? — спрашивают генеральные секретари. Сталин отвечает: «Все эти забывчивость, слепота, беспечность, благодушие» — это оборотная, теневая сторона хозяйственных успехов. В 1930 г. Сталин уже писал о «головокружении от успехов». Семь лет спустя новые достижения еще больше «закружили головы» руководящим кадрам партии. Горбачев также говорит об успехах: «Под руководством партии советский народ построил социализм, одержал победу над фашизмом в Великой Отечественной войне, восстановил и укрепил народное хозяйство, превратил свою родину в могущественную державу». И добавляет: затем появились «субъективные причины», которые помешали понять необходимость перемен.
«Слепота, беспечность, благодушие», как выражается Сталин, «преступная безответственность и расхлябанность», как формулирует Горбачев, прикрывались. У Сталина — «одуряющей атмосферой зазнайства и самодовольства, атмосферой парадных торжеств и взаимных приветствий», у Горбачева — «проведением парадных мероприятий и кампаний, празднованием многочисленных юбилеев в центре и на местах».
Вина лежит на руководстве, из которого, естественно, исключается генеральный секретарь. Сталин говорит о «слепоте и наивности» «наших руководящих товарищей». Горбачев заявляет: «За все это, товарищи, руководящие органы партии и государства несут ответственность». Необходимо принять меры. Перечисляя «наши задачи», Сталин подчеркивает необходимость «поднятия политической работы нашей партии на должную высоту», прежде всего повышения «идеологического уровня и политической закалки командных кадров». Прекрасно понимает значение этого рецепта и Горбачев: «Нам нельзя допускать недооценку политической и теоретической подготовки, идейно-нравственной закалки кадров».
Одной закалки кадров — недостаточно. Оба генеральных секретаря великолепно знают это. Влить в командные кадры «свежие силы, ждущие своего выдвижения, и расширить таким образом состав руководящих кадров — вот задача», — говорит Сталин. И как эхо, через 50 лет откликается Горбачев: необходимо «решать назревшие кадровые вопросы в самом Центральном комитете партии, его Политбюро — прежде всего с точки зрения обеспечения преемственности в руководстве, притоке свежих сил». И еще раз повторяет Михаил Горбачев: необходимо открыть «высшие эшелоны партийного и государственного руководства для притока свежих сил...» Есть разница в темпераменте. Сталин требует от всех партийных руководителей подобрать себе по два заместителя. Горбачев ограничивается замечанием: «...стабильность кадров нужна. Но нельзя доводить ее до крайности, если хотите, до абсурда».
Горбачев заканчивает доклад убеждением, что вскоре и скептики скажут: «Да, большевики все могут». Великий оптимист Сталин выразил эту убежденность в знаменитой формуле: «Her таких крепостей, которых не могли бы взять большевики». Ключ к победе — партия. Ключ к партии командные кадры. Сходство методов и словаря в двух докладах двух генеральных секретарей объясняется не только тем, что составители текста для выступления Горбачева внимательно читали текст, подготовленный для Сталина. Совпадает цель, задача. Каждый из генеральных секретарей, придя к руководству партией, нуждается в преданном ему аппарате, верном ему лично командном корпусе. Но его главная цель — создание верной ему партии, резервуара аппарата. Трудности создания верной партии были очевидны для ее изобретателя и основателя Ленина. Знаменитые бесконечные расколы Ленина, беспощадно отсекавшего всех, кто не шел безоговорочно за ним, были инструментом формирования ленинской партии. Доклад Сталина в марте 1937 г. был сигналом к окончательной ликвидации остатков ленинской партии, что было необходимым условием сотворения партии Сталина. Хрущев до последнею дня у власти воевал с полученной в наследство партией, не останавливаясь перед радикальными мерами, отказавшись лишь от физической ликвидации побежденных. Брежнев нашел оригинальный метод создания своей партии — подкуп аппарата. Он купил его преданность, разрешив грабеж и гарантировав стабильность положения. Несколько таинственных смертей на «верхах» порождают сомнения в абсолютной благодушности Брежнева. Мемуаристы, из числа бывших сподвижников, уволенных Брежневым (члены Политбюро К. Мазуров, П. Шелест, бывший председатель КГБ Б. Семичастный и др.), вспоминают о жестком и беспощадном отношении генерального секретаря ко всем, в ком он видел опасность для себя. Но его девизом в кадровой политике была — стабильность. Эта стабильность, сопутствующие ей замечательные успехи во внешней политике (никогда в своей истории Россия не имела таких ошеломляющих внешнеполитических успехов, приведших к созданию «третьей империи», как в брежневские годы) породили безудержный оптимизм «кадров». Первый секретарь райкома партии в Вологодской области вспоминает о собрании, на котором высокий партийный функционер обещал: «Товарищи! К 2000 году коммунизм победит во всем мире! Вы должны быть готовы занять руководящие посты в Европе, Азии, Африке и Америке!»
Горбачев, как и каждый вновь избранный генеральный секретарь, наталкивается на сопротивление аппарата. Не вообще аппарата, ибо без него партия (и советское государство) не существуют. Он встречает сопротивление командных кадров своего предшественника, знающих, что они обречены, ибо на их места претендуют «свежие силы». Как нельзя кстати цитирует Горбачев в докладе о кадровой политике ленинские слова: «аппарат для политики ...а не политика для аппарата». Новому генеральному секретарю нужен новый «кадровый корпус» партии, с его помощью он сможет — как твердо рассчитывает — преобразить партию, дать ей возможность — снова — управлять. Когда советский политолог констатирует, что «в нынешнем состоянии советская система больше существовать не может», он повторяет ленинскую формулу революционной ситуации — невозможность для господствующих классов сохранить «в неизменном виде свое господство».
Политический вывод: изменить «нынешнее состояние», изменить, в первую очередь, кадровый корпус. Это, по мнению генерального секретаря, первая причина кризиса, того, что «верхи» не могут.
Исторический анализ кризиса «верхов» позволяет сделать и другой вывод. Тоталитарную систему строили революционеры, верившие в проект утопии, о характере которой они ничего не знали, хотя верили, что знают. Система, которую они сооружали, ставила своей целью формирование нового человека. Они верили, что творят человека, который нужен тоталитарной системе. И достигли значительного успеха. Парадокс тоталитаризма заключается в том, что люди, им сформированные, прежде всего «кадры», «верхи», потеряли динамику, энтузиазм строителей и не могут обеспечить жизнеспособность породившей их системы. Генетический механизм тоталитаризма включает в человеке силы, пробуждающие в нем, в свою очередь, чувства, которые Горбачев назвал «социальной коррозией».