Глава 1
Утопленница
Наконец-то выдалось несколько свободных дней от опостылевшей работы, от городской суеты, от бесконечного гула машин и безликих толп. Я рванул в деревню к бабушке, будто узник на волю.
Воздух здесь был какой-то другой, более густой что ли, настоянный на травах и смолистом запахе сосен, окружавших нашу деревушку. Сегодня был особенный день. Точнее, вечер перетекал в ночь Ивана Купала. В воздухе висело что-то неуловимо тревожное и одновременно притягательное. Бабушка весь день хлопотала по хозяйству, а я пролежал в гамаке под солнцем, попивая холодное пиво, наслаждаясь отдыхом от города, от офиса.
После ужина, который состоял из простой, но невероятно вкусной картошки с салом и малосольными огурцами, я решил искупаться перед сном. Вода, как говорили некоторые, в эту ночь была целебная, и смывает всё дурное.
Пока бабушка, повязав на голову цветастый платок, пошла в гости к соседке, бабе Мане, на совместный просмотр очередного душещипательного сериала, я взял с собой только телефон, подсвечивать дорогу, да полотенце.
— Ты, Вадимка, к озеру нашему пойдёшь, никак? — спросила она, уже стоя на пороге.
— Ну да, а что?
— Вода-то студёная нонче, да и ночка Купальская, всяко бывает. Гляди там, осторожней.
— Да я быстро, ба, — отмахнулся я. — Окунусь и назад.
Пройдя тёмным, пахнущим сыростью и лесными цветами лесом, подсвечивая дорогу фонариком от смартфона, который выхватывал из тьмы то кривой ствол берёзы, то лохматую лапу ели, я вышел к берегу озера. Оно лежало передо мной, огромное, тёмное, как кусок ночного неба, вдруг упавший на землю. Лишь узкая дорожка лунного света дрожала на его поверхности.
Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Я прислушался и понял, что не слышу привычных ночных звуков. Ни лягушек тебе, ни сверчков. Только изредка доносился далёкий крик какой-то ночной птицы да шелест камышей у берега. На мелководье белели брюхами несколько мёртвых рыбин, выброшенных волной на песок.
Я разделся, чувствуя, как прохладный ночной воздух обволакивает кожу, и, поморщившись на мгновение, вошёл в прохладную, почти ледяную воду. Тело обожгло, но потом стало приятно. Я лёг на спину, раскинув руки, и стал смотреть в бездонное небо.
Мириады звёзд мерцали над головой, похожие на рассыпанные бриллианты. Мне вспомнилось детство, как я, совсем ещё пацан, с друзьями Петькой и Мишкой, бегал сюда на рассвете и с первыми сумерками, и как мы вот так же, дрожа от холода и восторга, лежали в воде и болтали обо всём на свете. О сокровищах, спрятанных в лесу, о девчонках, которые нам нравились, о том, кем станем, когда вырастем. Правда, друзья разъехались все. Петька в городе осел, заводским стал, а Мишка и вовсе на Север подался, за длинным рублём. Деревня постепенно умирала, дома пустели, зарастали бурьяном, и только старики доживали свой век в тишине и забвении.
Я услышал в стороне всплеск, такой отчётливый, будто кто-то большой плюхнулся в воду. Сердце испуганно ёкнуло. Я перевернулся на живот, оглядываясь.
«Что за чёрт?»
И тут, в лунной дорожке, заметил силуэт. Человеческий. Женский. Незнакомка медленно плыла в мою сторону, и вскоре я разглядел, что это довольно симпатичная девушка. Блондинка. Волосы длинные, мокрые, которые прилипли ко лбу и плечам, блестя в лунном свете, как серебро. Примерно моего возраста, может чуть младше.
Она подплыла совсем близко, и только тут я увидел, что на ней нет купальника. Нет вообще ничего. Её гладкая, белая кожа светилась в полумраке каким-то нездешним, волшебным светом. Капли воды стекали по её плечам, грудям, привлекая взор.
«Ого, — подумалось мне тогда, — вот значит какие здесь деревенские нравы».
Смущение боролось с любопытством и непонятным волнением. В такую чарующую ночь, на пустом озере… это было слишком невероятно, слишком фантастично.
Она представилась Мариной. И как оказалось, моё имя она прекрасно знала. Голос у неё был тихий, мелодичный, как журчание ручья.
— Ты же Вадим, внук бабы Насти, так ведь? — спросила она, чуть склонив голову набок.
Глаза её в полумраке казались огромными и очень светлыми. Она смотрела не мигая, как-то уж совсем долго и пристально.
— Угу, — кивнул я, стараясь не пялиться откровенно на её прелести, хотя это было чертовски трудно. — А ты кто? Местная? Что-то я тебя не припомню.
— Я живу почти напротив вас, у Лукьяновых, — мягко ответила она, и лёгкая улыбка тронула сочные губы.