Я напряг память, но никак не мог вспомнить девушку с таким именем, живущую у Лукьяновых. Самого старика Лукьяна я помнил, жену его покойную тоже, а вот детей или внуков… Впрочем, я давно не был в деревне, так что многое могло измениться. Да и с местными я особо теперь не якшался. Круг знакомых сузился до бабушки, да пары её соседок старушек. Но определённо, эту Марину я никогда не встречал, иначе бы просто не забыл такую красотку. Вдобавок, если бы она проживала напротив, я бы точно её встретил, так как в основном торчал во дворе, бездельничая.
Мы поболтали обо всяком, по-прежнему находясь в воде, которая, к слову, уже не казалась такой холодной. Привык, наверное. Марина рассказала, что так же любит приходить на озеро перед сном, якобы вода здесь особенная, успокаивает и даёт силы. Рассказывала о деревне, о лесе. И да, она действительно хорошо знала мою бабушку, если судить по разговору и различным деталям. Упоминала какие-то случаи, о которых могла знать только местная, или та, кто часто бывает у бабы Насти.
Но чем дольше мы говорили, тем больше я замечал странностей. Вода вокруг неё была заметно холоднее, чем в остальном озере. Когда я случайно оказывался слишком близко, по коже пробегали мурашки от ледяного холода. Она много плавала, говорила, но ни разу не вздохнула тяжело, не перевела дыхание. Будто вообще не дышала.
«Да ну, просто мерещится».
Это мысль немного успокаивала, но лёгкое чувство тревоги всё же не покидало меня. Что-то было в ней странное. То ли взгляд слишком пристальный, то ли улыбка, которая не всегда достигала глаз, как любят писать некоторые писатели.
Потом, как-то так получилось, совершенно незаметно, что мы оказались совсем близко друг к другу. Лунный свет соблазнительно играл на её мокрых волосах, каплях на коже. От неё пахло тиной и какими-то цветами. Я даже сам не заметил, как мы уже целовались.
Её губы были холодными, как озёрная вода ранним утром. Но это было не главное. Во рту у меня внезапно разлился вкус чего-то мёртвого, застоявшегося. Вкус ила и гнилой воды, которая долго не видела солнца. Я поморщился, но она прижалась сильнее, и я решил, что просто нахлебался озёрной воды.
«Неловко как-то получается», — промелькнуло в голове.
Она обхватила меня за шею своими тонкими, но на удивление сильными руками, обвила ногами мой торс, прижимаясь плотно грудями. Её тело вдруг стало тяжёлым, невероятно тяжёлым, будто не стройная девушка обнимает меня, а свинцовый груз тянет в глубину. Пальцы её впились в мои плечи с нечеловеческой силой, как стальные клещи.
И я вдруг осознал, что она тянет меня на дно. Не просто обнимает, а целенаправленно, с силой, тянет вниз, в тёмную, холодную глубину. Её суставы под моими руками выгибались, не так, как у живого человека.
— Да ты с ума сошла! — выкрикнул я, с трудом вырываясь из её стальных объятий, отплёвываясь водой, которая успела попасть в рот.
Паника ледяной волной накрыла меня. Вода заливалась в нос, в горло, лёгкие горели от нехватки воздуха из-за долгого поцелуя.
— Мне показалось, что будет весело, — усмехнулась она.
И в этой усмешке не было ничего весёлого, а скорее уж что-то хищное, жуткое, голодное. Глаза её блеснули в темноте недобрым огнём, и на мгновение мне показалось, что лицо её исказилось, стало злобным и торжествующим.
— Весело! — закричал я, отталкивая её от себя. — Да ты меня чуть не утопила, психичка!
Сердце бешено колотилось, не желая успокаиваться.
— Да ладно тебе. Не обижайся.
Она вновь попыталась приблизиться, поцеловать меня. Руки так и тянулись, как змеи. Но я её оттолкнул, и признаться, довольно грубо. После этого, развернувшись, несколькими сильными, отчаянными гребками достиг берега, буквально вылетая на сушу. Ноги подкашивались, дышал я тяжело, как загнанный зверь. Обернулся, ожидая увидеть её, может быть, услышать извинения или объяснения. Но Марины нигде не было.
— Эй, ты где? — крикнул я, всматриваясь в тёмную гладь озера.
В ответ — тишина. Только плеск воды о берег да шелест камышей. Луна по-прежнему равнодушно освещала озеро, но девушка отсутствовала. Словно её и не было. Растворилась, исчезла в ночной мгле.
— Занятся нечем, да?
Ответа не последовало.
— Ну и хрен с тобой!
«Сумасшедшая какая-то, — подумалось мне, когда первый шок прошёл. — Или решила так пошутить? Странная шутка».
— Ну и пошла ты, дура, — буркнул я себе под нос.