Потап застыл, сидя в воде, не верил, что видит в таком состоянии друга. Он испугался за разум Даниила. Или… Или, если только, Данила увидел всех обитателей из ада, мрака и всех те́мей, какие только существуют.
Даниил стал плеваться, слюни еле перелетали через нижнюю губу, падали на грудь, липкой стрункой тянулись с подбородка. Он икал, издавал квакающие звуки, тихо рыгал. Потом громко длительно закричал, лицо побагровело, вены на лбу вздулись, извились, сосуды в глазах полопались и белки стали алые, пот на лбу выступал пузатыми каплями, стекал на брови.
— Потап, я не хочу!.. — закричал Данила и резко замолк недоговорив.
Потап на коленях подполз к другу и протянул руки, собираясь поднять его и побыстрее, пока не нагрянула полиция или не вернулись банды, уйти из бара.
— Не подходи! — закричал Даниил, вскочил на ноги, пошатнулся, поскользнулся, грохнулся на четвереньки, вновь вскочил и, ушибаясь об углы перевёрнутых столов и стульев, ринулся к выходу.
— Данила, что случилось?! — крикнул Потап в спину убегающему другу.
Даниил развернулся, пятясь, перевалился через угол опрокинутого столика, через секунду над краем появилась его голова. Губы дрожали, безумные глаза озирались вокруг. Он вытянул указательный палец в потолок и громко с надрывом в голосе прошептал:
— Им… Им… Им, я своего сына продал!.. — Глаза Даниила вперились в Потапа. — И, ты… И ты не подходи. Он у тебя… — и дальше Данила заорал так, что, казалось, у него сейчас полопаются трахеи, голосовые связки и набухшие вены на шее:
— Он у тебя-я-я!
Данила споткнулся об труп, выскочил из дверей бара. Побежал к шоссе, не замечая прохожих, машин, стен домов, светящейся неоном и вопящей рекламы. Часто оборачиваясь, он выбежал на проезжую часть дороги; белый автобус даже не успел просигналить и затормозить, снёс его. Даниил почувствовал, как нос вминается и, кажется, сейчас войдёт в мозг, губы сплющились. Он подлетел над припаркованным легковым автомобилем, увидел его крышу под собой, дважды перевернулся в воздухе и влип в бетонную стену. От таких полётов и ударов живыми не остаются. Даниил выплюнул камушки с крошками зубов, мизинцем помог выковырять из ноздри землю с травой, шишка на лбу вздулась размером ведра. Штаны и рубаха разорваны. Но он жив. Ни шея, ни позвоночник, ни ноги, ни руки не сломаны, лишь немного крови на лбу и губах. И в плюшку смята переносица. Данила встал на ноги, опустил лицо и, сильно хромая, побрёл куда глаза глядят, не обращая на крики людей, желающих ему помочь.
Глава 13
1
Потап сидел на мокром полу, голова раскалывалась, перед глазами всё кружилось. Видно, получил сотрясение мозга. Слегка подташнивало. В мякоть ладони вонзилось что-то острое. Потап опустил глаза, челюсти пираньи сжались на коже между большим и указательным пальцами. «Подыхает, а всё пожрать…» Потап встряхнул головой — в затылок словно налили свинца, — отшвырнул рыбу, вскочил и выбежал на улицу, уверенный, что возле дверей увидит полно народу и администрацию бара, или хотя бы охранника, бармена и официантку. Люди проходили мимо, не подозревая о «великой войне» произошедшей в баре и кровавых трупах внутри, некоторые пялились на разбитые окна. И никого заинтересованных. Потап окинул взглядом тротуар в обе стороны, надеясь увидеть Даниила. Посмотрел на припаркованные автомобили, возможно, машина друга здесь, и он ждёт его в салоне, развалившись за рулём. Перевёл взгляд через проезжую дорогу на свой автомобиль. Никого из своих. Лишь тёплый ветерок приятно обдувал лицо.
Домой Потап не спешил, ожидая, что с расспросами к нему нагрянет полиция, и телефон скоро взорвётся звонками. Он решил поехать в офис и уже там, сидя за широченным столом, в уютной обстановке и без посторонних ушей, ответить на все интересующие вопросы правоохранителей, а, может, ещё придётся проехаться в отделение. Свой автомобиль Потап оставил на стоянке ночевать, собираясь пройтись по вечернему городу, дать времени полицаям на первые разбирательства по горячим следам.
Лязгнул замок двери из красного дерева, ладонь надавила бронзовую ручку, душный воздух дохнул в лицо. Потап поморщился от застоявшегося офисного запаха и включил вентилятор на столе. Подошёл к окнам, побил пальцем по кнопкам на настенном дисплее: включился кондиционер, заработал очиститель воздуха, выдувая микроскопические брызги приятных ароматов, шторы бронированных стёкол поползли вниз. Из холодильника Потап достал бутылку минеральной воды и, наливая в стакан, осушил в два приёма. Развалился на кожаном кресле за столом, выложил айфон перед собой и, запрокинув голову на спинку, стал ждать.
Щёлкнул выключатель настольной лампы, погрузил кабинет в темноту.
Ни о чём не хотелось думать. Ни о чём. Пусть разбираются следственные и правоохранительные органы, а также медицина с головой Даниила. Явно у него потекли мозги. Слишком переживал из-за Риммы. Он давно хотел быть у неё один, но Потап не разрешал: ведь эта женщина изначально принадлежала ему. Это Потап познакомил и приблизил Римму к Даниилу, который поначалу вообще был очарован ею до самозабвения. Но слишком хороша любовница — Римма, чтобы от неё отказаться — отдать, пусть даже и лучшему другу. И как мог Данила представлять её в жёнах, если они вместе проводили с ней время в одной кровати? А иногда Даниил приводил и сводил с Риммой друзей, рисовал с натуры эротические сцены. Потап хмыкнул. Порнографические сцены. С ней были и Альберт, и Борис, и другие. И… Римма?..
«Неплохая ведь девка, Римма, была у вас на двоих?»
Спина Потапа оторвалась от спинки кресла. Тот, один из стрелков, который потащил раненого друга из бара, он именно так и сказал. Но Данила не знал его. И Потап не знал, хотя лицо было знакомо, будто изначально рождены и жили близнецами. Он сказал — девка у вас на двоих. Значит, знал о них. Значит… Римма знала его и поведала всё? Но из Риммы не вытащить лишнего слова! Её слова лились только по веселью — ни о чём, и если касалось чего-то определённого, замыкалась, очень осторожно, вдумчиво подбирала слова и вела разговор. А ещё Потап знал о ней — о них — почти всё. Даже в обиталище Даниила стояла прослушка и камеры. Значит, этот стрелок — из её далёкого прошлого. А сегодня Римма утонула в говне. И сегодня приключилась стрельба в баре, где их едва не прикончили. И сегодня, этот грёбаный стрелок с тремя шестёрками на шапке, обещал, что ещё свидятся. Совпадение?! Всё равно что в лотерею трижды выиграть джекпот! Потап схватил со стола айфон, набрал номер Даниила и поднёс к уху.
— Этот номер телефона не существует, — ответил ему женский голос и хохотнул. И сразу заиграл патефон из какого-то советского прошлого.
Потап вперился в бледное стекло айфона.
— Это ещё что за херь? — Потап заново набрал номер. Из динамика понеслось: «Не ищите меня, не ищите, а позвонят — скажите, я сдох».
Потап в бешенстве выскочил из-за стола, всматриваясь в светящийся экран, не веря своим ушам и глазам. А когда ему ещё сказали по громкой связи, которую он не включал, что твой номер тоже не существует, и, хохотнув, послали на три буквы, то разнёс айфон об пол.
— Что-то происходит, очень нехорошее, — тихо произнёс Потап. — Чрезмерно нехорошее. — Он сел на диван возле окна, решив дожидаться полицейских до трёх ночи. Не позвонят — поедет домой. Второй, кнопочный мобильник, было лень доставать из портфеля.
— Думаю, услышу, — сказал Потап, растянулся во весь рост на мягкой коже и под тихий шелест кондиционера не заметил, как уснул, иногда нервно вздрагивая ладонью, скрючивая пальцы, приподнимая дрожащий уголок рта.
«Папа, мой папа, ты где?» — то ли прошептал, то ли показалось, то ли вообще не было: то ли сын, то ли чей-то сын, то ли умерли.
Слеза выдавилась из-под закрытого века Потапа.
Он открыл глаза и подумал, что откуда полицейские могут знать его номер телефона. Сим-карта второго оформлена на мертвеца. Этот номер знали только близкие и очень узкий круг людей по бизнесу. Очень узкий — один человек. А близкие — Анжела, Римма и Даниил, даже Максим и Диана не знали. Но раз никто не позвонил, значит, домой не заявлялись, и пока о его присутствии в злосчастном баре не знают. Наверное, утром начнут рыть, копать, опрашивать. Потап немного продрог от кондиционера и вентилятора, поёжился и посмотрел в окно на рыжие всполохи от солнца над крышей здания напротив. Шторы автоматически открылись в пять, а он не слышал. Значит, сейчас больше. Потап прошёл к портфелю, передумал смотреть на часы в мобильнике, поспешил выйти из кабинета, чтобы пораньше подойти к своему автомобилю и уехать домой без всяких пробок или густого потока машин.