Выбрать главу

- Отшей этого типа, Джоан, - театральным шепотом посоветовал Фил. - У него грязные намерения.

Джоан собрала остатки еды. Три большие обглоданные кости, бывшие недавно толстыми аппетитными бифштексами, оберточная бумага и завалявшаяся булочка полетели в костер. Джоан встряхнула термос. В нем забулькали остатки жидкости.

- Хотите еще грейпфрутового сока? - предложила она.

- А кофе есть? - спросил Коуберн и вновь обернулся к Хаксли: - Так, говоришь, его дар ясновидения совсем пропал?

- Сколько угодно, - сказала Джоан. - Наливайте сами.

Доктор налил кофе себе и Хаксли. Фил ответил:

- Совершенно пропал, я уверен. Вначале я думал, что это нервный шок после операции; попробовал под гипнозом, но результат все равно оказался отрицательным. Джоан, ты прекрасная повариха. Усынови меня!

- Ты уже совершеннолетний.

- Я выдам ему свидетельство о недееспособности, - предложил Коуберн.

- Незамужним женщинам не разрешают никого усыновлять.

- А вы выходите за меня замуж, и все будет в порядке. Мы вместе его усыновим, и вы будете готовить на троих.

- Ну, не скажу, что я согласна, но и не скажу, что не согласна. Скажу только, что за сегодняшний день это пока самое лучшее предложение. О чем вы говорили между собой?

- Заставь его сделать тебе предложение в письменном виде, Джоан. Мы говорили в Вальдесе.

- Ах да, ты же собирался протестировать его вчера. Ну и как?

- Дохлый номер, если иметь в виду его способность к ясновидению. Она пропала.

- Хм-м... А контрольные тесты?

- Тест темперамента по Хамм-Водсворту дал тот же результат, что и до несчастного случая, с поправкой на точность методики. Коэффициент умственных способностей в пределах нормы. Ассоциативные тесты тоже ничего нового не показали. По всем стандартам он остался той же самой личностью, если не считать двух моментов: в коре его головного мозга не хватает кусочка, и он больше не может видеть невидимое. Кстати, он недоволен тем, что потерял этот дар,

Они помолчали; потом Джоан спросила:

- По-видимому, это окончательно, да? Хаксли повернулся к Коуберну;

- Как ты считаешь, Бен?

- Трудно сказать. Ты хочешь заставить меня признать, что та часть серого вещества, которую я вырезал, дает способность к ясновидению - не подтвержденную, кстати, ортодоксальной теорией медицины?

- Ничего я не хочу. Просто пытаюсь понять.

- Хорошо. В таком случае, если предположить, что все твои первоначальные данные тщательно проверены, а условия опыта абсолютно корректны...

- Так оно и есть.

- ...и что последующие отрицательные результаты проверены не менее тщательно...

- Ну разумеется! Черт возьми, да я целых три недели работал, все перепробовал!

- Тогда выводы напрашиваются сами собой. Во-первых, - Бен начал разгибать пальцы, - наш субъект мог видеть без участия физических органов зрения; а во-вторых, эта необычная, мягко говоря, способность каким-то образом связана с участком мозга правого полушария.

- Браво! - внесла свою лепту в обсуждение Джоан.

- Спасибо, Бен, - поблагодарил Фил. - Я, разумеется, пришел к тому же выводу, но все-таки приятно услышать подтверждение своим мыслям.

- Ну хорошо, а дальше что?

- Да не знаю. В общем-то я стал заниматься психологией по той же причине, по которой другие уходят в религию: потому что чувствовал непреодолимое желание понять себя самого и окружающий мир. Когда я был студентом, мне казалось, что современная психология даст мне ответы на все вопросы. Но скоро я понял, что величайшие психологи мира сами ни черта не понимают. Я отнюдь не охаиваю проделанную ими работу: она была необходимой и по-своему полезной. Только никто из них так и не узнал, что такое жизнь, что такое мышление, существует ли свобода воли или она не более чем иллюзия, а также есть ли какой-нибудь смысл в этом последнем вопросе. Лучшие из ученых сознаются в своем невежестве, худшие - цепляются за абсурдные догмы. Некоторые бихевиористы, например, считают, что если Павлов мог вызвать слюнотечение у собаки при звоне колокольчика, то они понимают, как Падеревский писал музыку!

Джоан, которая молча лежала под большим дубом и слушала мужчин, спросила:

- Бен, вы ведь нейрохирург, верно?

- Один из лучших, - заверил ее Фил.

- Вы видели разные мозги, и видели их живьем, в отличие от большинства психологов. Как вы считаете, что такое мышление? С вашей точки зрения, что у нас там тикает?

Он усмехнулся.

- Сдаюсь, детка! Понятия не имею. Это не мое дело, я всего лишь ремесленник. Она села.

- Дай-ка мне сигаретку, Фил. Я, в общем-то, в том же тупике, что и Фил, только пришла туда другим путем. Отец хотел, чтобы я изучала юриспруденцию. Скоро я поняла, что меня больше интересуют законы, лежащие за пределами законов человеческих, и перешла на философский факультет. Но философия не дала мне ответа. В философии на самом-то деле ничего нет. Вы когда-нибудь ели сладкую вату, которую продают на ярмарках? Ну так философия вроде этой ваты: выглядит внушительно, красивая такая, приятная на вид; но когда попробуешь укусить - там одна пустота, и ты глотаешь свою же слюну. Философия - всего лишь игра словами, и смысла в ней не больше, чем в щенячьей погоне за собственным хвостом.

Я уже должна была защищать диплом на философском факультете, но бросила его, перешла на естественный и занялась психологией. Думала, что если буду терпеливой и усидчивой девочкой, то все узнаю. К чему это привело, Фил уже рассказал. Я стала подумывать: может, заняться медициной или биологией... Но вы, Вен, разбили последние иллюзии. Может, вообще не стоит учить женщин читать и писать?

Бен рассмеялся.

- У нас получается нечто вроде коллективной исповеди в сельской церкви. Давайте уж и я признаюсь. Наверное, большинство медиков вначале хотят узнать о человеке все, в том числе и чем он думает. Но это обширная проблема, окончательные ответы все время ускользают. Кроме того, всегда так много рутины, и она так заедает, что перестаешь интересоваться вечными вопросами. Мне по-прежнему хотелось бы знать, что такое жизнь, мышление и так далее. Но я вспоминаю о подобных материях, только когда у меня бессонница. Фил, а ты и правда всерьез собираешься заняться этим?