наотрез отказался делиться с нею Сильмарилями. Вот так впервые поссо-
рились два вора.
§ 62. И такую силу обрела Унголиантэ, что оплела Моргота своими удушливыми сетями, и жуткий крик его эхом прозвенел в содрогнувшем-
ся мире. Тут на помощь ему поспешили балроги, что жили до сих пор в самых глубоких недрах его древней крепости Утумно на Севере. Своими огненными бичами балроги разорвали тенета и прогнали Унголиантэ на окраинный Юг, где она и обосновалась на долгие времена. Так возвратился Моргот в свое древнее обиталище и отстроил заново подземные склепы и темницы, и громадные башни, в том месте, что номы впоследствии знали как Ангбанд. Там многократно умножились полчища его чудищ и демо-
нов; и вывел он племя орков, и плодились они и размножались во чреве земли. Орков этих Моргот сделал из зависти к эльфам и в насмешку над ними – сработаны они были из камня, а сердца их – из ненависти. Гламхот, ордой ненависти, именуют их номы. Можно назвать их и гоблинами, но в древние дни были они могучи и беспощадны.
§ 63. В Ангбанде Моргот выковал себе гигантскую железную корону и нарек себя Королем Мира. В ознаменование сего вставил он в корону три Сильмариля. Говорится, будто гнусные руки его обгорели дочерна от при-
косновения к этим священным драгоценностям, и так и остались черны; и впредь ни на миг не утихала боль от ожогов и ярость, рожденная болью.
Корону же Моргот вовеки не снимал с головы, хотя тяжесть ее обернулась нестерпимым бременем, и не покидал вовеки глубин своей крепости, но управлял своими бесчисленными воинствами с северного своего трона.
§ 64. Когда наконец не осталось сомнений в том, что Моргот бежал, Боги сошлись к мертвым Древам и долго сидели там во тьме молча, преис-
полненные горя. Поскольку народ Благословенного Королевства сошелся на праздник, все валар и их дети были там, кроме Оссэ, нечастого гостя в Валиноре, и Тулкаса, что никак не желал бросить безуспешную погоню; а с ними стояли и рыдали линдар, народ Ингвэ. Нолдор же в большинстве сво-
ем возвратились в Тун и скорбели о том, что тьма пала на их прекрасный город. И вот с моря через ущелье Кора потянулись туманы и тени, и смеша-
лись все очертания, ибо свет Дерев сгинул. Ропот поднялся в Эльфийской земле, и телери стенали у моря.
§ 65. Тогда внезапно объявился среди нолдор Феанор и призвал всех собраться на высокой площади на вершине холма
56–16 §§ 5 .лГКВЕНТА СИЛЬМАРИЛЛИОН 233
Кор под сенью башни Ингвэ; однако приговор к изгнанию из Туна, что на-
ложили на Феанора Боги, не был еще отменен, и восстал он против валар. И
вот вскорости собрались бесчисленные толпы – выслушать, что он скажет, и холм, и все лестницы и улицы, что поднимались по его склонам, озарились бессчетными огнями, ибо у каждого пришедшего в руках было по факелу.
§ 66. Великим красноречием обладал Феанор и умел подчинять словом.
В тот день держал он перед номами исполненную мощи речь, что запомни-
лась навсегда. Слова его дышали свирепым исступлением, ярость и горды-
ня звучали в них, и ввергали они в безумие, как пары крепкого вина. Гнев Феанора был обращен главным образом против Моргота, однако ж почти все, что говорил он, следовало из лживых наветов самого Моргота; был он вне себя от горя из-за гибели отца и терзался тоской из-за похищения Сильмарилей. Ныне же он объявил себя королем над всеми нолдор, раз Финвэ погиб, и насмеялся над приговором валар. «Для чего нам покорство-
вать и далее ревнивым Богам, – вопрошал он, – кои не в силах уберечь ни нас, ни собственных своих владений от врага своего? И разве проклятый Мелько – не из числа валар?»
§ 67. И повелел Феанор номам готовиться к бегству под покровом тьмы, пока валар еще погружены в тщетную скорбь: искать свободы в мире и соб-
ственной своей доблестью отвоевать там новое королевство, ибо Валинор уже не более светел и благословен, нежели внешние земли; преследовать Моргота и сражаться с ним неустанно, пока не отомстят за себя. «Когда же вернем мы Сильмарили, – уверял Феанор, – мы станем владыками за-
чарованного света и повелителями блаженства и красоты мира». Семеро его сыновей тотчас же встали рядом с ним и вместе принесли тот же обет, каждый – обнажив меч. И поклялись они клятвой, которую никто не су-
меет нарушить и никто не вправе давать, именем Всеотца, навлекая на себя Вечную Тьму, если не сдержат ее; и призвали они в свидетели Манвэ и Варду, и Священную Вершину, обещая преследовать своей местью и не-
навистью вплоть до границ мира любого, будь то вала, демон, эльф или не родившийся еще человек: всякое существо, великое или малое, доброе или злое, что объявится в мире вплоть до скончания дней, – любого, кто завладеет Сильмарилем, или захватит его, или сокроет от них.