мую дату – редкое везение в данном исследовании – посредством которой за-
частую возможно отличить тексты, созданные до и после «Властелина Колец»; и проверка посредством этого списка полностью согласуется со всем тем, что можно ориентировочно предположить на иных основаниях. Я нигде не нашел никаких причин заподозрить, что слова Аман, Арда и т.д. когда-либо употре-
блялись в текстах периода, предшествующего «Властелину Колец», и потому немедленно решил, что то же справедливо об имени Мелькор (которое отлича-
ется от прочих тем, что оно не вполне новое: нова только форма), не заметив, что оно фигурирует в настоящем абзаце как исходная форма. Надо отметить, что вариант Мелько был исправлен на Мелькор в тексте в том же самом месте ( . 166, прим. 1).
То, что отец включил имя Мелькор в список изменений, внесенных в 1951
году, несмотря на то, что задолго до того им воспользовался, на самом деле, объясняется, скорее всего, очень просто: на тот момент он решил предпо-
честь форму Мелькор, а когда вернулся к «Сильмариллиону» по завершении «Властелина Колец», он использовал ее в ходе редактуры и переписывания , так что она и впрямь вошла в список изменений 1951 года. Это – хороший пример одной из тех ловушек, которые непреднамеренно расставлял отец и которых я вряд ли избежал в вопросах гораздо более важных, нежели этот.
Сложный фрагмент касательно того, как Моргот «перебирается» через Стены Мира, заимствован из ( . 164): см. . 253.
Горту: так имя Ту, составное Горту, вновь появляется в качестве имени Саурона на языке нолдорин (см. «Этимологии», основа ). Гортуу уже встре-
чалось в исправлениях к «Лэ о Лейтиан» ( . 232–233) и в одном из изменений, внесенных в машинописный текст (стр. 33). – С утверждением о том, что Саурон служил Морготу в Валиноре, ср. § 143 и комментарий («Саурон был главным из прислужников злого валы, коего тот сманил из народа Богов к себе на службу еще в Валиноре.») В здесь «но другие говоря, что это – черная тень Ту, создания Моргота» было изменено ( . 166, прим. 3) на формулировку, близкую к настоящему тексту.
§ 33. Набережные Аваллона. На тот момент Аваллон – это название Тол Эрессеа, Одинокого острова, «которому дали новое имя – Аваллон», § 1. «Луга Дорвиниона», по-видимому, находятся на Тол Эрессеа. Название уже встре-
чалось прежде применительно к земле лоз на «палящем Юге» в «Песни о детях Хурина», в словосочетании «вино Дорвиниона» в «Хоббите», и было отмечено на карте, нарисованной Паулиной Бейнс; см. . 26, куда необходимо внести исправление, добавив ссылку на данный фрагмент.
83 3УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬОкончание
ЧАСТЬ
ЭТИМОЛОГИИ
ЭТИМОЛОГИИ
Как известно, над созданием языков отец не прекращал работать в течение всей жизни, причем в непосредственной связи с эволюцией художественных текс-
тов.[[[48] Видно, что и тексты, и языки пребывают в непрестанном движении: это качество лежит в основе искусства, которое, как мне кажется, не ставит во главу угла завершенность и незыблемость системы во всех ее проявлениях. Но, хотя «язык» и «литература» у отца тесно переплетены, проследить ход литературного процесса (несмотря на все неясности) через множество текстов во много раз про-
ще, чем разобраться в чрезвычайно сложном процессе развития фонологического и грамматического строя эльфийских языков.
Языки эти, конечно, с самого начала задумывались в теснейшей связи с «историческим контекстом»: вплетались в историю говоривших на них эльфов, которая по ходу своего развития предоставляла благодатную почву для разде-
ления и взаимодействия языков: «языку требуется подходящее обиталище и история, в рамках которой он мог бы развиваться» («Письма», № 294, стр. 424).
Каждый элемент этих языков, каждый элемент в каждом слове имеет в теории историческое «объяснение» – так же, как и элементы «невыдуманных» языков, – и автор с удовольствием отслеживал последовательность стадий их замысловатого развития. «Выдуманность», таким образом, отнюдь не равнозначна «искусствен-
ности». В эссе «Тайный порок» («“Чудовища и критики” и другие статьи», 1983, стр. 198) отец писал о том, что ему нравится эсперанто, «не в последнюю очередь потому, что он, в конечном счете, – детище одного-единственного человека, не филолога, а потому является “человеческим языком, не пострадавшим от избы-
точного количества поваров”. Это лучшее определение идеального искусствен-
ного языка (в узком смысле), на которое я способен». В этом смысле эльфийские языки, безусловно, весьма неудобны и отображают усилия бесчисленных поваров (не осознававших, естественно, что они делают с доставшимися им ингредиента-