зывал его своим гостям» [[[8]).
На этом Освин Эррол закончил свое повествование и не рассказал сыну, как именно Розамунда осуществила свою месть. В результате ее интриг Альбоин был убит в собственной постели, и тело его погребли «под одной из лестниц, ведущих во дворец» [[[9], под плач и рыдания лангобардов. Его гробницу вскрыл во дни Павла Диакона Гисльберт « » [10], который забрал погребенный вместе с Альбоином меч и все находившиеся там украшения «и после, со свой-
ственным ему легкомыслием, хвастался перед необразованными людьми, будто он виделся с Альбоином» [11].
Слава этого грозного короля была так велика, что, по словам Павла, «даже и до сих пор его благородство и слава, его счастье и храбрость в бою вспоминаются в песнях у баваров, саксов и других народов, говорящих на том же языке» [12].
Удивительное свидетельство этому можно найти в древнеанглийской поэме «Вид-
сид», где имеются следующие строки:
УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ 55
ж Ж :
ж ж
,
,
, .
(Был я в Италии с Альбоином: из всех людей, о ком я слышал, его рука была наи-
более готовой к достославным деяниям, а сердце – наименее скупым на дарение колец и блестящих запястий, у сына Аудоина [13].)*
В письме моего отца от 1964 года (процитированном на стр. 7–8) говорится о том, что он намеревался найти одно из более ранних воплощений отца и сына в истории лангобардов: «История начиналась с отцовско-сыновней близости меж-
ду Эдвином и Элвином настоящего; и, как предполагалось, уходила в легендар-
ное прошлое через Эадвине и Эльфвине приблизительно 918 . ., и Аудоина и Альбоина лангобардской легенды…» [14]. Но нигде не предполагается, что на тот момент речь шла о чем-то большем, нежели просто мимолетная идея; см. далее стр. 77–78.
Двое англичан, носивших имя «Эльфвине» (стр. 38). Младшего сына короля Альфреда звали Этельвеард, и историк века Уильям Мальмсберийский упо-
минает о том, что оба сына Этельвеарда, Эльфвине и Этельвине, пали в битве при Брунанбурге в 937 году.
Много лет спустя мой отец восславил того Эльфвине, что погиб в битве при Мэлдоне, в «Возвращении Беорхтнота», где Торхтхельм и Тидвальд находят его труп среди павших: «Вот и Эльфвине: / борода чуть пробилась, а уж в битве пал он».
Упоминание Освина Эррола о «субстрате» (стр. 40). Вкратце в теории субстра-
та придается большое значение тому влиянию, которое оказывает на язык ситу-
ация, когда какой-то народ перестает говорить на родном языке и переходит на чужой, и этим объясняется большинство изменений в языке. Дело в том, что такой народ сохраняет свою привычную артикуляцию и переносит ее на новый язык, создавая таким образом основополагающий субстрат. Соответственно, различные субстраты, взаимодействующие с широко распространенным языком в разных регионах, рассматриваются как основная причина фонетических расхождений.
Древнеанглийские стихи об Эльфвине дальностранствовавшем (стр. 44). Эти же стихи, практически дословно, за исключением некоторых особенностей напи-
сания, были использованы на титульных страницах «Квенты Сильмариллион»
(стр. 203); см. также стр. 103.
* Щедрое сердце Альбоина, равно как и рука, готовая к достославным деяниям, произвели несколько иное впечатление на потрясенное население Италии шестого века. Папа Григорий Великий наблюдал со стен Рима, как «гнусные лангобарды» угоняют в рабство людей, свя-
занных вместе за шеи; а в одном из своих писем он приветствует начавшуюся эпидемию бубонной чумы, ибо «когда мы думаем о том, как умерли иные люди, мы находим утешение в том виде смерти, который грозит нам. Каких только увечий, каких только жестокостей, при-
чиненных людям, мы ни навидались – исцелением от них может служить одна лишь смерть, а жизнь посреди них – пытка!» [15].
65УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ
Имена и слова из эльфийских языков. Термин «эрессейский» повсюду является заменой термина «нуменорский». Возможно, стоит сравнить с , § 2: «Однако ж люди [нуменорцы] переняли речь эльфов Благословенного Королевства, как звучала она и звучит на Эрессеа». Термин «эльфийская латынь», который Альбоин употребляет по отношению к «эрессейскому» (стр. 41, 43), встречается в тексте «Ламмас» (стр. 172). Там этот термин относится к архаичной речи Первого Рода эльфов (линдар), которая «рано утвердилась <…> как язык высокой речи и пись-
ма и всеобщий язык эльфов. Все в Валиноре учили его и знали». Он назывался квенья, эльфийский язык, тарквеста – высокая речь, и пармаламбэ – книжный язык. Однако в «Утраченном пути» не объясняется, почему Альбоин называет «пробившийся» к нему язык этим термином.