После Потопа на сцену ирландской истории один за другим выходят разные народы. Сперва народ Партолона, потом народ Немеда, Фир Болг, Туата де Данаан, и последними сыновья Миля: таким образом хроноло-
гия доводится до времен Христа. Со времен прибытия наиболее ранних из этих поселенцев фоморы, или «морские разбойники» представляются во-
инственным племенем, донимающим народ. Они разоряют страну, иногда в союзе с чумой, иногда заодно с Фир Болг, Галеойн и Фир Домнанн. С наро-
дами Партолона и Немеда расправились быстро. А затем то ли из северной УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ 83
Европы, то ли с небес, как говорит один автор, появились Туата де Дананн, которые в великой битве при Южной Мойтуре [[[26] одержали победу над фир-
болгами, прогнав их на острова Аран, Айла, Ратлин и на Гебриды, и позднее разгромили фоморов при Северной Мойтуре, таким образом полностью под-
чинив себе страну».
Туата де Дананн дважды упоминаются (стр. 77–78) в качестве возможного элемен-
та повествования в «Утраченном пути».
Единственный фрагмент настоящего повествования об Эльфвине, относя-
щийся к этому периоду (не считая вариантов начала, оставленных после первых же строк), представляет собою краткий, крайне небрежный набросок. Однако он был использован позднее: отдельные места в «Записках клуба “Мнение”» довольно близко следуют ему.
Эльфвине вздрогнул и очнулся – он дремал на скамье, прислонившись спиной к столбу. Голоса нахлынули потоком. Он словно бы спал и видел сон; и на миг английская речь, звучащая вокруг, показалась непривыч-
ной, хотя по большей части то был мягкий выговор западного Уэссекса.
Попадались и люди с Приграничья, а некоторые говорили странно и ис-
пользовали непонятные слова, на манер народа восточных земель, среди которого живут даны. Эльфвине окинул взглядом зал, высматривая своего сына, Эадвине. Его должны были отпустить с корабля, но пока что он не пришел.
В зал набилась целая толпа, ведь здесь был сам король Эдуард. Флот стоял в Севернском море, и южный берег был готов к бою. Ярлов разбили далеко на севере, под Ирченфильдом, однако корабли данов все еще рыскали вдоль валлийского побережья; и люди Сомерсета и Девона держались начеку.
Эльфвине окинул взглядом чертог. Лица людей, одни – старые и измо-
жденные, другие – юные и нетерпеливые, – виднелись смутно, и не только от-
того, что свет факелов метался и свечи на высоком столе оплывали и коптили.
Эльфвине посмотрел поверх голов. Дул ветер, ветер бился в стены чертога, балки слегка поскрипывали. Эти звуки вновь пробудили в Эльфвине былую тоску и стремления, которые, как он думал, давно похоронены. Он родился в год, когда даны зимовали на Шеппи, и с тех пор он плавал по многим морям и слышал много ветров. Гул западного ветра и шум моря, накатывающего на отмели, всегда звучали для него будоражащей музыкой. Особенно по весне.
Но сейчас осень, да и он стареет. А моря широки, не по силам человеку их пересечь – и приплыть к неведомым берегам; широки и опасны. Лица людей вокруг померкли, и гомон голосов переменился. Эльфвине услышал грохот волн о черные утесы и крики морских птиц, ныряющих вниз; летели снег и град. А потом море распростерлось перед ним, бледное и широкое; солнце озаряло землю, и ее звуки и запахи остались далеко позади. Он был один 48УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ
и плыл на запад к заходящему солнцу со страхом и надеждой в сердце, влекомый помимо своей воли.
Его грезу развеяли крики – требовали менестреля. «Пусть Эльфвине споет!» – восклицали люди. Король прислал просить его спеть что-нибудь.
Эльфвине возвысил голос и запел вслух, но как бы говоря сам с собою: р
р , юж
, ж р
ю .
ю
р .
«Желание сердца побуждает меня отправиться вдаль по текучему морю, ибо вдали отсюда, за холмами вод, за страной китов, я могу отыскать край чужеземцев. Не лежит у меня душа ни к арфе, ни к дареным кольцам, ни к наслаждению женщинами, ни к радостям мира, не заботит меня ничто, кроме шума валов».
Тут он внезапно умолк. Кое-кто рассмеялся, иные принялись зубоска-
лить, хотя многие сделались молчаливы, как будто чувствуя, что слова эти произнесены не для них – слова старые и знакомые, слова древних поэтов, которые большинство из них слышали уже не раз.
– Если у него не лежит душа к арфе, пусть не ждет и [?платы], – сказал один. – Есть ли тут смертный, кто настроен иначе?