Но случилось так, что про прошествии многих лет созвал Шиф своих друзей и советников и сказал им, что уходит. Ибо тень старости пала на него (с Востока), и он возвращается туда, откуда явился. Тогда воцарилась великая скорбь. Шиф же возлег на золотое ложе и словно бы уснул глу-
боким сном; и его вожди, повинуясь его велениям, изреченным, пока он еще правил и владел речью, перенесли его на корабль. Лежал он у мачты, и мачта была высокой, а паруса золотыми. Положили с ним сокровища: золото, и самоцветы, и тонкие одеяния, и дорогие ткани. Над головой у него развевалось его золотое знамя. Так собрали его в путь, пышнее, чем когда он к ним прибыл; и столкнули ладью в море, и море подхватило его, и понесла его ладья, никем не управляемая, вдаль, на крайний Запад, недо-
сягаемый для взора и мысли людской. И никому не ведомо, кто и в какой гавани принял его в конце пути. Иные говорят, что этот корабль нашел Прямой Путь. Однако никто из детей Шифа этим путем не последовал, и поначалу многие из них доживали до древних лет, однако тень Востока пала на них, и хоронили их в громадных гробницах из камня или же в курганах, подобных зеленым холмам; и большинство их стоят у западного моря, высоки и широки на плечах земли, где они издалека видны людям, которые направляют свои корабли среди теней моря.
Это – самый первый черновик, набросанный торопливо и очень небрежно; однако вариант, написанный аллитерационным стихом, отделан очень тщатель-
но, вплоть до того места, на котором обрывается (он не доведен до отплытия Шифа, или Шива, и не был дополнен для последующего включения в «Записки клуба “Мнение”»). Существует два списка этого стихотворного варианта: ( ) разборчивая рукопись, в которой стихотворение записано как прозаический текст, и ( ) текст, записанный наспех стихотворными строками. Определить, УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ 87
который из двух создан раньше, сложно, но в любом случае в обеих версиях сти-
хотворение практически идентично, так что они, очевидно, относятся к одному и тому же времени. Я привожу здесь версию, записанную стихотворными строками, с отбивками, повторяющими деление на абзацы из «прозаического» варианта. У
варианта ( ) имеется заглавие «Король Шив»; у ( ) имеется короткое повествова-
тельное вступление, которое вполне могло бы следовать за словами «Ненадолго воцарилось молчание» на стр. 84.
Внезапно Эльфвине ударил по струнам своей арфы.
– Се! – воскликнул он громко и звонко, и люди замерли в ожидании. –Се! – воскликнул он и принялся нараспев рассказывать древнюю повесть, однако же отчасти сознавая, что излагает ее на новый лад, добавляя и из-
меняя слова. Это была не столько импровизация, сколько плоды долгих раздумий, скрытых даже от себя самого, обрывки снов и видений.
В давние дни из дали морской
К лангобардам, людям поморья,
Что в оны дни они обжили на островах Севера,
Ладья приплыла лучистобортная,
Без ветрил и весел, к востоку несома.
Солнце за нею садилось на западе,
Оделись огнем охряные волны.
Ветер взвился. Над вехами мира
Тусклоглавые тучи тяжко всплывали,
Крыла раскинув до края неба, 10
Орлами огромными облака мчали
К восточной Земле, с вестью недоброй.
Дивились люди, в дымке туманной,
На островах мглистых в омутах времени:
Ни смеха, ни смысла, ни света не знали;
Тень их томила, темные горы
Стеной суровой, страха оплотом
Восстали грозно. Восток померкнул.
Челн лучистый причалил к брегу,
Волнами вынесен, взрезал килем 20
Гравий и гальку. Угасло солнце.
Тучи теснились в тусклом небе.
В смятенье и страхе к стылому морю
Спешили скоро скорбные люди,
К прибою пенному на поиски лодки,
В сумерках серых сиявшей ясно.
В ладью глянули: лежит спящим
Дитя дивное, дышит ровно –
Светло ликом, статью пригоже,
88УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ
Чело – бело, черные кудри 30
Перевиты златом. Покрыто резьбою
Дерево досок дивной работы.
Сосуд золоченый стоял тут же,
Заполнен водою. Златая арфа
Серебром струнным сверкала рядом.
Лег в изголовье на ложе спящему
Сноп пшеничный, сиявший бледно,
Что злато охряное из земель дальних
Западней Бнгола. Задумались люди.
Зачалили челн за чертой прибоя, 40
Выше над берегом; бережно подняли
Со дна ладьи дитя задремавшее,
Понесли на ложе к лачугам стылым
За темной стеною в тусклой земле
Меж пучиной и пустошью. Построен из леса,
Высоко над валом вознесся чертог,
Пуст и покинут с пор незапамятных,
Ни звуков не зная, ни зорь, ни ночи,
Ни света не видя. Под сводом гулким