Г е л ь м у т. Молчать!
Т е о. Не ори.
Г е л ь м у т. Встать!
Т е о. Я сказал — не ори.
Г е л ь м у т. Встать! Я приказываю — встать!
Т е о. С чего это я должен тебя слушаться?
Р е й н г о л ь д. Тебе трудно встать? Встань, если он просит.
Т е о. Если бы он просил. Он приказывает.
Г е л ь м у т. Да, приказываю. Если вы не хотите погибнуть, вам нужен командир.
Т е о. Ты?
Г е л ь м у т. Я.
Т е о. Почему ты?
Г е л ь м у т. А кто? Рейнгольд? Дитер? Или ты?
Т е о. Во всяком случае, в военном деле я понимаю больше тебя. И пока ты сидел за партой, я помогал саперам.
Г е л ь м у т. Ты прекрасно знаешь, за какой партой я сидел. Я учился в Напола, в школе, где учат командовать такими болванами, как ты. Встать!
Т е о. Им приказывай, если они тебя послушают. А я больше не воюю. Баста! (Бросает автомат.)
Г е л ь м у т. Ты бросил оружие?! Ты знаешь, что за это полагается?
Т е о. Знаю.
Г е л ь м у т (вскидывает автомат). Встать!
Т е о (поднимается). Ты что, взбесился?
Г е л ь м у т (истерически). Я расстреляю тебя как дезертира!
Т е о (Рейнгольду и Дитеру). А вы что… стоите? Вы что, не видите, он обезумел!
Г е л ь м у т. Нет, я не обезумел. Я выполняю свой долг. Я выполняю приказ командующего обороной Берлина. Трусы и дезертиры должны быть уничтожены на месте. И то, что ты был моим другом… не помешает мне выполнить приказ. Отойди к стене.
Д и т е р. Гельмут… Тео просто устал. Я уверен, он не собирался сдаваться в плен.
Т е о. Я не собирался сдаваться. Я просто… Я не знаю, что со мной было… какое-то затмение. Ты знаешь меня, я не трус. Я докажу, что я не трус. Докажу.
Г е л ь м у т. Ладно. (Опустил автомат.) Будем считать, что ничего этого… не было. Подними автомат.
Тео поднимает автомат.
Прежде всего мы должны выяснить, где мы находимся.
Д и т е р. Могу сказать. Это гимназия Шредера.
Р е й н г о л ь д (присвистнул). Русские заняли ее еще два дня назад.
Г е л ь м у т (Дитеру). Ты уверен, что не ошибся?
Д и т е р. Уверен. Это моя гимназия. (Осветив фонарем бирку на шкафу.) Голова оленя — герб нашей гимназии.
Г е л ь м у т. Что там, наверху… вокруг?
Д и т е р. Вокруг гимназии большой парк и спортивные площадки. На улицу выходит только фасад.
Г е л ь м у т. Вот что, Тео. Ты поднимешься наверх и выяснишь… как нам отсюда выбраться. Что там, наверху… у русских. Иди.
Т е о. Выяснить обстановку. Понял. (Уходит.)
Р е й н г о л ь д. Он не вернется. Он сбежит к русским и выдаст нас. Зачем ты его отпустил?
Г е л ь м у т. Вернется. Я знаю Тео лучше тебя. До того как меня направили в Напола, мы учились в одном классе и сидели за одной партой. Тео — надежный парень.
Р е й н г о л ь д. У меня пересохло в горле. Где раздобыть хоть каплю воды?
Гимнастический зал.
Лейтенант Л и ф а н о в и А н д р е й. Рядом на койках — р а н е н ы е.
Л и ф а н о в. Не бойся за меня, Андрюша. Мы, Лифановы, — порода крепкая, живучи, как кошки… Обойдется. Увезу я тебя к себе в Воронеж… Домик у нас там свой… На чердаке велосипед. Когда уходил, в рогожу его завернул… Ты на велосипеде-то умеешь?
А н д р е й. Умею. Сосед у нас был в Сокольниках, Курт… Я тебе говорил, немец… У него «Дюркопф» был… Хороший велосипед.
Л и ф а н о в. Ты бы узнал, будет мне операция? Чего тянуть-то?
А н д р е й. Будет, Володя. Вера Алексеевна сама обещала сделать. Только подождать надо… пока операционную развернут.
Л и ф а н о в. Скажи сестре, может, укол какой сделает… Болит, зараза…
Входит Т а м а р а.
Т а м а р а (Андрею). Ну как твой лейтенант?
А н д р е й. Укол просит. Ты бы сказала… кому надо.
Т а м а р а. А чего говорить? Сама и сделаю.
Подходит к столику, берет шприц.
А н д р е й. Может… Олю позвать?
Т а м а р а. Сама. Не беспокойся, умею. (Набирает лекарство, подходит к лейтенанту, делает укол.)
Л и ф а н о в. Спасибочки, девочка… Андрюша, ты далеко не уходи… Слышишь?
А н д р е й. Слышу.
Андрей и Тамара отошли в сторону.
Курить охота. Может, разживешься у кого махорочкой?
Т а м а р а. Махорочки нету. Сигару хочешь?