Т е о. Идиотки… Нашли время в кино ходить.
Андрей застонал.
У р с у л а (испуганно). Кто это?
Т е о. Пленный.
У р с у л а. Русский? Откуда он?
Г е л ь м у т. С неба свалился…
У р с у л а. Я еще никогда в жизни не видела русского.
Т е о (насмешливо). Погляди — у него хвост сзади.
У р с у л а (испуганно). Хвост?
Тео хохочет.
(Удивленно.) Волосы светлые. И уши… (глядя на Тео) как у тебя. А что он… ест?
Т е о. Он вообще ничего не ест, только водку пьет.
Тео и Гельмут хохочут. Андрей снова застонал.
У р с у л а. Ему плохо. Может быть, ему надо оказать помощь?
Г е л ь м у т. Кому? Русскому?
У р с у л а. Он все-таки раненый.
Г е л ь м у т. Он — враг! Понимаешь, враг?!
Р е й н г о л ь д (вбегает). Русские. Они идут сюда.
У р с у л а. Ну вот и все. Конец.
Г е л ь м у т. Тео, Дитер, возьмите пленного! Все в укрытие. Оружие наготове. Не стрелять до моего сигнала. Первым стрелять буду я.
У р с у л а. Не стреляйте. Умоляю, не стреляйте. Будет только хуже.
Г е л ь м у т. Молчи, дура!
Все скрылись за партами. Дитер и Тео уносят Андрея за шкаф. После короткой паузы входят двое советских солдат-связистов — К о р о б к о в и С и н и ц а.
С и н и ц а. Вот что я тебе скажу, Коробков. Если это медсанбат, мы с тобой аккурат в тупик уперлись. Поворачивай оглобли, Коробков. Поверху линию надо тянуть. А домику этому, я тебе скажу, Коробков, лет двести минимум. Видал, как строили? Не школа, а крепость.
К о р о б к о в. По случаю войны каникулы небось ученикам объявили.
С и н и ц а. Каникулы… Вот сейчас как вылезет твой ученичок из какой-нибудь щели, как долбанет из фауста. И все, каюк тебе, Коробков. Был Коробков — и нет Коробкова.
К о р о б к о в. Что у тебя, Синица, за привычка языком молоть?! Тьфу!
С в я з и с т ы уходят. Синица забывает катушку с проводом.
Д и т е р. Провод забыл.
Р е й н г о л ь д (Урсуле). Дуреха! Ты что в меня вцепилась? Схватила так, что я едва не взвыл… (Поднял рукав.) Ну да, синяк…
У р с у л а. Они стояли совсем рядом. Я слышала запах табака. Когда один из них подошел к шкафу, я чуть не потеряла сознание. (Рейнгольду.) Извини, я просто очень испугалась.
Р е й н г о л ь д. А если бы началась стрельба? Что тогда? Почему мы не стреляли, Гельмут?
Г е л ь м у т. Тебе не терпится пострелять? Успеешь. (Урсуле.) Убирайся.
Т е о. Куда же она пойдет?
Г е л ь м у т. Это ее дело.
Д и т е р. Смотри, как она побледнела. Куда ей идти?
Р е й н г о л ь д. Не до нее сейчас… На что нам такая обуза?
У р с у л а. С вами все-таки не так страшно.
Р е й н г о л ь д (разглядывая руку). Нет, вы подумайте, какой синячище… И откуда у нее такая сила… мертвая хватка.
У р с у л а. Конечно, я мешаю вам… путаюсь под ногами. Я все прекрасно понимаю, но уйти не могу. Боюсь.
Г е л ь м у т. И все-таки тебе придется оставить нас. Рано или поздно начнется бой… стрельба… и психопатки нам тут не нужны.
Т е о. Да, пожалуй, это дело не для тебя. Там, в подвале под магазином, есть лифт для подъема товаров… через него можно выбраться на улицу. Пойдем, я провожу тебя.
Д и т е р. Они правы. Тебе лучше уйти. Мы отсюда, может быть, и не выберемся. А тебе-то зачем… оставаться с нами?
Т е о. Идем.
У р с у л а. Нет-нет… я останусь. Я не буду вам в тягость. Обещаю. Я даже могу вам помочь. Пришить что-нибудь, постирать, погладить… Я хорошо готовлю, особенно мясо.
Р е й н г о л ь д. Мясо?
Г е л ь м у т. Когда ты в последний раз видела мясо?! Идиотка!
У р с у л а. Не прогоняйте меня. Я буду вас… развлекать. Я очень веселая.
Р е й н г о л ь д. Да… С тобой обхохочешься.
У р с у л а. Не веришь? Я прекрасно пою и танцую. Вот, пожалуйста. (Поет.)
Рейнгольд, Тео, Дитер и Гельмут начинают хлопать в ладоши, потом Тео подхватывает Урсулу, начинает с ней танцевать. Гельмут отталкивает Тео и танцует с Урсулой. Во время танца из-за шкафа выползает Андрей. Опираясь о шкаф связанными руками, он пытается подняться. Первым его замечает Рейнгольд.