Л и ф а н о в. Сбежал… Вот что, девочка, попроси кого-нибудь срочно связаться с дивизией… пусть узнают у Рощина, не появлялся ли Андрей…
Подвал.
Г е л ь м у т (Урсуле). Какая-то сумасшедшая… Куда ты забросила нож?!
У р с у л а. Он раненый и без оружия… его нельзя убивать… грех это.
Г е л ь м у т. Я спрашиваю, куда ты девала нож?
Т е о. Она права. Одно дело — в бою. Стреляешь из автомата… в тебя тоже стреляют. А так… Не берусь объяснять, в чем дело, но так нельзя… Мы не бандиты. Мы солдаты.
Г е л ь м у т. Да, солдаты. И наш долг — выполнять приказ без рассуждений.
Д и т е р. Я согласен с Тео. Мы не убийцы.
Г е л ь м у т (после паузы). Курить хочется. (К Тео.) У тебя что-нибудь осталось?
Т е о. Нет.
Г е л ь м у т (Дитеру). А у тебя?
Д и т е р. Я не курю.
Т е о (Андрею). Эй ты… Курева нет?
А н д р е й. Развяжи руки.
Т е о. Как бы не так. (Обыскивает Андрея, достает две сигары.) Ого, этот аристократ курит сигары. Держи, Гельмут. О, да тут еще роскошный портсигар.
А н д р е й. Там ничего нет.
Т е о. Сейчас поглядим.
А н д р е й. Положи обратно, говорю тебе, он пустой. Отдай!
Тео раскрывает портсигар. Звучит знакомая мелодия. Урсула подошла к Тео, слушает.
Т е о (передает портсигар Урсуле). На. Дарю тебе на память о нашей встрече. (Смеется.)
Гельмут и Тео закуривают.
Г е л ь м у т. Первый раз в жизни курю сигару.
Т е о. Ну и как?
Г е л ь м у т. Крепкая, дьявол.
Т е о. О боже… Даже в таком собачьем положении есть какие-то радости…
У р с у л а (снова завела механизм портсигара). Эту песенку я слышала много лет каждое утро… Рядом с нашим домом был приют. Там жили девочки-подкидыши… И каждое утро их выводили на прогулку. Они всегда пели эту песенку. Они были в синих платьях и какие-то испуганные. Воспитательница подгоняла их прутиком, как гусей. (Отдает Тео портсигар.) Возьми. Мне неприятно вспоминать об этом.
Т е о (сунул портсигар в карман). Я знаю одного мастера, он вставит туда другую музыку, какую ты захочешь.
Входит Р е й н г о л ь д. На нем яркое женское платье и шляпа. В руках у него большой ящик.
Г е л ь м у т. Что за маскарад? Что это значит?
Р е й н г о л ь д. Это значит, господа, что мы спасены! Я выведу вас из этой норы! Выведу целыми и невредимыми! Смотри, Гельмут, ты видишь это платье? Оно прекрасно, не так ли?
Г е л ь м у т. Что ты болтаешь, кретин?
Р е й н г о л ь д. О нет, Гельмут, я совсем не кретин! Там, в магазине, полно этих тряпок. Понимаешь?
Г е л ь м у т. Нет.
Р е й н г о л ь д. Взгляни на меня хорошенько. (Прохаживается, подражая светским дамам.) Теперь понимаешь?
Г е л ь м у т. Нет.
Т е о. Ну, в чем дело?
Р е й н г о л ь д. Мы переодеваемся в женское платье, надеваем шляпки и выходим наверх как ни в чем не бывало. «Кто вы такие?» — спрашивают нас русские. «Мы?.. Девушки… Мы прятались от обстрела, а сейчас идем домой!» — «Домой? Пожалуйста… Разрешите вас проводить?» — «Нет, нет, мы сами».
Т е о. Ну, а с оружием как быть?.. Под юбку?
Р е й н г о л ь д. Нет, дорогой мой, оружие придется оставить. Потому что если нас станут обыскивать… и найдут оружие, боюсь… будут неприятности.
Г е л ь м у т. Ты пьян?
Р е й н г о л ь д. Слегка. Я нашел в шкафу у кладовщика бутылку мадеры. Но зато я принес ящик консервов. Ну, Гельмут, как тебе нравится моя идея? Там такие красивые платья… Очень дорогие! Ну просто шик!
Г е л ь м у т. Ты что же… предлагаешь бросить оружие?
Р е й н г о л ь д. Гельмут, не горячись. Я все обдумал. Как только мы доберемся до своих, нам тут же дадут другое оружие.
Г е л ь м у т. Если ты доберешься в таком виде и без оружия… тебя тут же расстреляют как предателя и труса!
Р е й н г о л ь д. Я трус? Нет, Гельмут, я не трус. Я мог спокойно сидеть в имении у деда и жрать свиные ножки… А я… сбежал от родителей, чтобы защищать Берлин, потому что дал слово своему фюреру.
Т е о. Все дали слово фюреру.
Р е й н г о л ь д. Все?! А я не как все!.. Я… Я не хотел хвастать, но вы меня вынуждаете. Когда я был в гостях у фюрера, я обещал ему самому…
Все смеются.
Г е л ь м у т. Ты что мелешь, болван?
Р е й н г о л ь д. Я мелю? Нет, я не мелю. Меня привел к фюреру мой дедушка Карл Магнус фон Шмалькальден… Они с фюрером старые друзья. Это было в сорок втором году, я был совсем еще маленьким. Фюрер положил мне руку на плечо и погладил по голове. Потом он спросил: «Мой мальчик, могу ли я рассчитывать на тебя в трудную минуту?!» И я ответил: «Да, мой фюрер, вы можете рассчитывать на меня… Моя жизнь принадлежит вам».