— А хотите, я вам соболей настреляю на цельную шубу? — предложил Митька. — Будете по своему Петрограду ходить, как купчиха.
— Спасибо, Митенька. Только зачем же мне соболья шуба? Я ведь не купчиха.
Неожиданно Митька вскочил и вскинул ружье.
— Стой! Кто идет?! Стрелять буду!
Из-за дерева высунулась испуганная физиономия Харитона.
— Опусти дуло… чучело несмышленое. Я это, Харитон. Не видишь, что ли?
На шум собрались все.
Харитон поклонился Смелкову.
— Ефим Суббота прослышал про твою беду, инженер… Лошадей прислал и муки цельных четыре мешка.
— Неужели… лошадей привел?! — радостно закричал Смелков. — Где они?
— Да на поляне… повыше стоят… Я еще с горы приметил, как вас на шиверах крутило.
Смелков, Зимин, Куманин, Митька и Тася побежали к лошадям. Арсен остановил Харитона.
— Одну минуточку… Скажите, пожалуйста, откуда Суббота узнал о том, что мы нуждаемся в лошадях и муке?
Харитон испуганно замигал.
— Слух по тайге прошел.
— А если точнее? Кто этот слух принес? Силантий?
— Не. Мы его и в глаза не видели. Сухарев Пашка сказывал.
— Сухарев?
— Он самый. Пашка Сухарев. Охотник.
Лошади, которых привел Харитон, позволили экспедиции продолжать свой маршрут к верховьям Ардыбаша. Теперь ее путь лежал вдоль мелкой речушки с прозрачной водой, едва прикрывавшей каменистое дно.
— Вы здесь намыли свое золотишко? — спросил Смелков у Зимина.
— Да… — удивился Зимин. — Откуда вы знаете?
— Еще в двенадцатом году я обнаружил здесь золото, — рассмеялся Смелков. — Жалкое золотишко. Но если удастся нащупать, откуда попадают сюда эти крохи, мы доберемся и до того стола, где золото навалено грудами! — И, указывая на видневшиеся вдали горы, Смелков, обернувшись к Кобакидзе, сказал: — Золотоносная полоса должна простираться вдоль хребта в осадочной толще. Но золото здесь не на поверхности. Будем закладывать глубокие шурфы.
На затесанном конце штаги чернильным карандашом было выведено: «Инж. Смелков № 1».
Смелков и Кобакидзе укрепили штагу, а Зимин и Куманин сделали первые удары лопатой.
В мокрой от пота рубашке, стоя в глубоком колодце, Зимин накладывал лопатой вырытый грунт в бадейку, привязанную к деревянному вороту на козлах. Харитон, стоявший наверху возле штаги с надписью «Инж. Смелков № 19», поднял бадейку наверх и вывалил грунт в лоток. Вокруг шурфа, чуть поодаль, на бумажках лежали отмытые пробы.
— Как дела? — спросил подошедший к Харитону Арсен.
— Мыслимо ли дело всю землю насквозь прорыть? — проворчал Харитон. — Камни — они и есть камни.
На песчаной отмели, обнаженный до пояса, Зимин умело орудовал лотком, оставляя на дне темный шлих. Тася над небольшим костром просушивала пробы на железном совке. Чуть выше по течению работал Куманин. Лоток явно не слушался его неопытных рук, порода соскальзывала в ручей, и Куманин ладонями пытался удержать ее на лотке.
Заметив подошедшего Кобакидзе, Куманин бросил лоток.
— Хватит. Приказывайте — что угодно сделаю… а переливать из пустого в порожнее — не желаю!
— Когда мы вернемся в Петроград, — негромко сказал Кобакидзе, — напомните мне, пожалуйста, что к двадцати суткам гауптвахты я вам прибавил еще пять… А переливать из пустого, как вы говорите, в порожнее вам все-таки, товарищ Куманин, придется. Все лето. Повторите приказание!
— Есть, переливать из пустого в порожнее, — не глядя на Кобакидзе, повторил Куманин и снова взялся за лоток.
Смелков рассматривал одну из проб, высушенных Тасей, и делал пометки в черной клеенчатой тетрадке.
— Ну что… есть золотишко? — смущенно спросил Митька, присаживаясь рядом со Смелковым.
— Нет, Митя… Пока только запах.
— Да нешто золото пахнет?
Смелков засмеялся.
— Я что хотел спросить, — осторожно начал Митька. — Вот наши мужики ходят, на себя стараются. А вы… тоже для себя?
— Нет, Митя, я геолог, — сказал Смелков.
— А найдете золото… неужто себе ничего не оставите?
— Нет, Митя, — засмеялся Смелков.
— Для кого же тогда ищете? — помрачнел Митька.
— Для дела. Для России.
Митька подумал и сказал:
— Значит, для революции.
— Я сказал, для России, — поправил его Смелков.
— Оно так и выходит. Если для России, значит, для революции. Не для белых же стараетесь?!
Смелков опешил.
Сзади послышался смешок Арсена.
— Что же вы ответите на вопрос, поставленный нашим юным проводником?