— Ночью-то? — удивился Наливай.
— Все равно никто не спит, — поддержал Чекмарева Падерин и обратился к Дьячкову:
— Беги по избам. Зови сюда всех, кто хочет.
Люди словно ждали сигнала. Захлопали двери Совета, впуская все новых и новых встревоженных, недовольных устьбельцев. Чекмарев видел, как они недобро, даже враждебно бросали на него взгляды, сердито перешептывались. Пришли даже старики и старухи, которые обычно редко выходили из хибарок на улицу. Становилось жарко и душно, а люди все шли и шли. Чекмарев понял, что сейчас все настроены против решения Марковского Совета, с которым он приехал.
— Товарищ Чекмарев будет говорить, — без всякого вступления сказал Падерин и слегка кивнул Василию Михайловичу. — Давай…
Чекмарев сначала заговорил быстро и с подъемом, уверенный, что его слова дойдут до сердца и ума каждого, но вскоре понял, что люди отгородились от его слов подозрительностью, даже уверенностью, что их пытаются обмануть. Впервые в своей жизни эти люди стали владельцами больших запасов продуктов. И вот эти запасы хотят от них увезти. Призрак так хорошо знакомого голода виделся им за словами Чекмарева, и едва он кончил говорить, как со всех сторон понеслись возмущенные возгласы:
— Не дадим товаров!
— Голодом нас хотят заморить!
— Хороши советчики: у наших детей изо рта кусок рвать!
— Наши советчики заодно с марковцами.
— Советчики — обманщики!
Последний крик сорвал Падерина с места, и он оказался рядом с Чекмаревым. Василий Михайлович видел, как дрожали от волнения и гнева его губы. Падерин совсем негромко спросил:
— Советчики — обманщики?
Его услышали все и стихли. Кто-то примирительно выкрикнул:
— Оговорка вышла! Погорячились!
Люди избегали встречаться взглядом с Чекмаревым, с членами своего Совета. Падерин тем же приглушенным голосом сказал:
— Идите по домам. Час поздний. А завтра снова все сюда. Совету нужно полное доверие. Совет ваш и его черным словом не трогать!
Голос Падерина зазвенел. Устьбельцы виновато топтались на месте, кое-кто опустил голову. Падерин добавил:
— Свою власть хаете. Эх! — Он махнул рукой в сторону двери, и все поняли это как предложение покинуть собрание. Люди торопливо, толкая друг друга, хлынули к выходу. Дом Совета быстро опустел. Ушел и Никифор Дьячков. Только молодой чукча возился у печки.
— Что же будем делать, Василий Михайлович? — спросил Падерин.
— Пить чай и спать, — весело откликнулся Чекмарев. — Поговорили шумно. Надо отдохнуть. А завтра опять попробуем…
— Ничего не получится. — Кабан жадно курил самокрутку. — Живот сильнее ума оказался.
— Не это страшно, — Чекмарев заговорил о том, что его больше всего беспокоило. — Доверия Совету нет. Это плохо, очень плохо.
— Что же делать? — спросил Наливай.
— Вернуть доверие! — ответил Чекмарев и решил не уезжать из Усть-Белой, пока здесь не станет спокойно и пока жители во всем не будут поддерживать Совет. Он знал, что не имеет права теперь уезжать из поселка.
Гулко хлопнула дверь в коридоре, и в комнату вбежал Никифор. Его узкое лицо, обросшее седой щетиной, было удивленным и обеспокоенным. Он, часто дыша, проговорил:
— У складов…
— Что? — встревоженно спросил Чекмарев. Ему подумалось, что устьбельцы начали грабеж складов.
— Сторожей людишки понаставили!
— Вот это здорово! — захохотал Чекмарев. — Жители от Совета своего охраняют склады.
На другой день после обеда устьбельцы опять собрались в Совете. Чекмарев заметил, что настроение у людей изменилось, стало более миролюбивым, а на некоторых лицах можно было без труда прочитать и чувство неловкости за крики накануне, за высказанные оскорбления. Чекмарев приветливо, с полуулыбкой, заговорил первый:
— Хочу просить у вас извинения, товарищи. Мы, марковцы, ошиблись в вас, думали, что вы не сможете охранять склады. А оказывается, это у вас великолепно получается… Вы, чтобы члены Совета вместе, со мной не ограбили вас и не увезли тайком ночью грузы, выставили караулы. От кого же вы охраняли склады? — голос Чекмарева зазвучал гневно. — От своего Совета? От людей, которые ради вас, ради того, чтобы вам жилось лучше, чтобы вас не мордовал Малков, чтобы вы не погибли от голода, рисковали своей жизнью? Разве вы забыли, какими вышли Падерин, Кабан, Наливай, Дьячков из малковской каталажки? Вы же сами избрали их в Совет. А теперь оберегаете от них склады?
— Мы не от них… — послышались неуверенные голоса. — Мы от тех, что ты говорил…
— Почему же Совет не знал, что вы стали охранять склады? — Чекмарев усмехнулся. — Не надо юлить. Все ясно. Если вы не верите своему Совету, то я предлагаю вам избрать новый. Советская власть должна быть в доверии у народа. Без доверия и власти Советской нету.