«Да, — думал сейчас Рудо, сидя на берегу Вага, — Ковач и Штефан только мелют языком, а в человеке разобраться не хотят».
Рудо медленно поднялся и наискось пошел к шоссе. Прогрохотал грузовик, освещая фарами путь в молочной мгле. Рудо обтер травой полуботинки, причесался и вышел на асфальт.
На повороте что-то заскрипело, как немазаное колесо, и Рудо разглядел сгорбленную мужскую фигуру, толкающую тачку. Человек остановился, отдышался, плюнул на ладони. Колесо снова заскрипело. Кто же это может быть ночью? Рудо разбирало любопытство, и он специально перешел на другую сторожу дороги.
Мужчина надвинул шапку на лицо, ускорил шаг, а когда приблизился к Рудо, остановился и поправил холстину, прикрывающую содержимое тачки. По коротким ногам Рудо узнал Валко и, смеясь, поприветствовал его:
— Доброе утро, пан Валко! Откуда это вы? Никак с прогулки?
Валко глубоко вздохнул:
— Видишь, Рудо, работаю. Эх, не хотел бы я строить еще один дом. Щебенку везу, щебенку…
— В такую даль?
— Как видишь, как видишь…
Валко растерялся. Ведь Рудо знает, что щебень возят как раз оттуда, где строится Валко. Рудо ему однажды даже помогал. Он может спросить, почему же теперь он везет целый воз с другой стороны, со стройки.
— Я не сторож, — пожал плечом Рудо, — чтобы вы мне объясняли. Ведь я вижу, что везете кирпич.
Валко потер руки и, опустив голову, проговорил:
— Как видишь, как видишь. Только тихо! Я наложил одних битых. Ты меня не выдавай, друг. Жена угостит тебя яичницей, как придешь к нам, остравской яичницей из пяти яиц.
— Да вы что, смеетесь?! — грубо возразил Рудо. — Зачем мне вас выдавать? Ради нескольких кирпичей?
— Каждый помогает себе как может. Кирпич трудно достать. А такой дом, как у меня, сколько он их сожрет? Ай-ай-ай! Не хочется в долги залезать. Вот посмотри, железнодорожники ездят бесплатно, мясники недолго думают, что им бросить в котел, а я, каменщик, чем же хуже их? Разве не правда?
Когда Рудо кивнул, Валко похлопал его по плечу и обходительно спросил:
— А ты чего ходишь ночью? Может быть, и ты хочешь строиться? Не бойся, приду к тебе, помогу. А может быть, идешь от девушки?.. Тогда увидишь, как детей растить.
— Чего мне жениться, когда у других есть жены?
— Может, и правду говоришь, — улыбнулся Валко, но тотчас же вспомнил о своей жене, которая была на десять лет его моложе, и лицо его стало кислым.
— Нет, я иду не от девушки, — сказал Рудо, — но строиться собираюсь.
Лицо Валко озарилось:
— Так все же думаешь о женитьбе. Не случайно ты появился здесь на стройке. Знаешь что, — добавил он быстро шепотом, — мы можем вместе возить цемент и кирпич. Складывать можешь у меня…
Рудо махнул рукой:
— Но я строю не из кирпича.
— А из чего же?
— Из воздуха, пан Валко, из воздуха. Я строю пока воздушные замки.
Валко недоуменно пожал широкими плечами и, открыв рот, смотрел на улыбающегося Рудо. «Он, вероятно, не в своем уме», — подумал Валко и, испугавшись, заикаясь произнес:
— Как видишь, правда твоя. Но и шутник ты, Рудо.
Валко поспешно пожелал ему доброго пути, и через минуту колесо его тачки снова заскрипело. Рудо смотрел вслед удаляющемуся Валко, на его согнутую над тачкой фигуру, как будто бы своей спиной он хотел оградить кирпичи от взора неожиданного врага. Рудо был убежден, что Валко скорей даст отрубить себе палец, чем лишится хотя бы одного украденного кирпича.
Тьма быстро редела, туман понемногу рассеивался. По дороге двигался человек с тачкой. Он напоминал Рудо паука с яичком. Кроме мухи в паутине, у паука была единственная собственность — белое круглое яичко.
«Собственность для него — все, — подумал Рудо о Валко, когда зашагал по асфальту. — Обогащается где и как может, даже ночи не оставляет для отдыха… Но он по крайней мере не притворяется, как Штефан. А я? Строю воздушные замки! — Он даже вслух засмеялся. — Здорово я его напугал! Но разве в действительности я не такой, как другие? Правда, собственность меня не интересует. Хотя бы за это люди на меня показывали: посмотрите, вон идет Рудо Главач — враг частной собственности!»