— Опять пробки, черт бы их побрал!
Рудо медленно, держась на стену, пошел по коридору и добрался до комнаты отдыха. Нащупал у двери стул и сел. Когда немного осмотрелся, то увидел, что за двумя сдвинутыми столиками сидели люди.
— Меня бы это так не огорчало, если бы это не был уже второй случай простоя с понедельника, — раздался голос Штефана.
— Мы тут ни при чем, — сердился Валко. — Мы не виноваты, если план не будет выполнен. Ведь мы на этом только теряем.
— Я не знаю, что и подумать, — вмешался голос Вильмы. — Вчера вечером кран работал, а сегодня ни с места.
— Лишь бы заработок не уменьшился, — снова послышался голос Валко.
— Уменьшился, уменьшился, — повторил Штефан, — надо найти виновника. Послушай, Вильма, — сказал он тихо, — из-за чего ты поссорилась с Рудо?
— Так, ерунда. Я посоветовала ему доспать в моей кабине, а он вспыхнул и убежал. Да вы знаете, какой он есть. Его надо носить, словно рождественское яичко.
Все громко засмеялись, Рудо почувствовал себя, как на иголках. «Зажжется свет, и все меня увидят, — подумал он. — Лучше уйду». Он тихо встал и выскользнул в коридор. Минуту еще задержался у дверей и услышал голос Штефана:
— Нет, Рудо этого не мог сделать.
Рудо не хотел верить собственным ушам. Он ждал от Штефана только плохого, а тот вдруг его защищает.
— Как бы не так, — подал голос старый Мацак. — Рудо же брандахлыст. От него можно всего ожидать.
— Нет, это не он! — настаивала Вильма.
— А за что мы платим сторожам, товарищи?
Это был голос Грашко, его нового приятеля.
— Надо бы основательно проверить, кто работает у нас на стройке, — продолжал он. — Это дело рук своего, со стройки. Мы забыли о бдительности.
«Проверяйте, я тоже проверю, кто лазает по кранам, — усмехнулся Рудо и гордо про себя сказал: — Джонни Черный Сокол еще снимет скальп с того бледнолицего, что корежит народное добро».
Он вышел на улицу. С вечера явно похолодало. Ветерок шелестел листьями молодой липы, вокруг которой еще недавно днем летал рой пчел. Рудо сел на скамейку, закурил и даже не заметил, как зажглись окна «Рабочей гостиницы».
«Все они, члены бригады, понимают друг друга, — размышлял он с какой-то внутренней завистью и упрекал сам себя: — А почему я не с ними?»
Со скошенного луга доносилось стрекотание кузнечиков, и Рудо вспомнил картину Крчулы. Потом мысли его переключились на выведенный из строя кран. В ушах звучали слова Бакоша: «Я пришел к тебе как отец». Мысленно он повторял слова бетонщиков, услышанные им только что в темноте в комнате отдыха.
«Виновник. Виновник… А если я его найду?» — Он быстро встал со скамейки, перешел через шоссе и направился на стройку. «Каждую ночь буду туда ходить, — продолжал думать он, веря, что поймает преступника. — Только бы тот еще пришел».
От волнения сердце сильно билось в груди. Он остановился перед длинным забором, над которым еще вчера вечером светилась лампочка. Кто-то ее разбил. Рудо затаил дыхание и прислушался. Застыл, как охотничья собака, почуявшая добычу. Ему показалось, что за забором кто-то тихо крадется. Он уже представлял себе, как сейчас вскочит на забор и громко крикнет: «Руки вверх!»
Рудо сжал кулаки и припал к щелке. Ветер донес до него запах гашеной извести. Он вздохнул полной грудью. Шаги быстро приближались. Но тут у Рудо вдруг обмякли руки и его охватило отчаяние: мимо известковой ямы шел ночной сторож.
Рудо оперся спиной о забор, с минуту постоял и побрел на шоссе. Из-за гор показался полумесяц. Когда Рудо был еще мальчиком, он верил, что месяц, как хвостик ящерицы: оторвешь его, и вырастет новый. Какое-то крылатое чудовище отрывает каждый раз кусочек месяца, а он опять из рожка превращается в тарелку.
С Вага дул влажный, холодный ветерок. Рудо зябко поежился. Сначала он шел вдоль забора, потом перешел через шоссе и оказался перед новым домом. Он и забыл, что здесь уже поселились люди. Когда это было? Наверное, неделю назад. В окнах горел свет, играло радио, на детской площадке стояли скамеечки. Рудо опустился на одну из них и стал смотреть в открытое окно первого этажа. Высокий мужчина стоял на стуле и вешал на стену картину. Потом он отошел на середину комнаты, посмотрел на свою работу и обнял женщину. Показался свет в соседнем окне. Оба склонились над кроваткой. Улыбались. Рудо понял: они любуются ребенком. Затем они снова показались в первой комнате и остановились около окна.
— После трех лет житья в клетушке, наконец, такая квартира! Это счастье! — радостно сказала жена, а муж погладил ее по волосам.
«Эти новоселы, художник Крчула и бригадир Бакош словно сговорились, — подумал Рудо. — Все твердят о счастье».