— Уже уходите? — спросила она Рудо. — А помните, вы хотели со мной поговорить. Завтра я буду работать вечером, приходите.
Рудо удивился, как она могла это запомнить. Да, тогда у костра он говорил ей об этом. Но с тех пор он видел ее со Штефаном, а потом эта встреча в «Европе»… Только тут Рудо заметил, что около нее стоит Штефан.
— Я жду тебя, — сказал ей Штефан. — Так ты никогда не научишься плавать.
Рудо пошел с Тоно, но чувствовал себя уже не в своей тарелке. Он завидовал Штефану, что тот будет учить Мариенку плавать, что он встречается с ней. Он видел в ней что-то чистое, привлекательное, какую-то опору, о которой мечтает человек, когда он одинок и несчастен. О чем он может говорить с Яркой или с Евой? Ярка только болтает всякие глупости, а когда выпьет, сердится на него, что он молчит.
Обыкновенно мужчины мечтают о том, чего у них нет. В жизни Рудо попадались лишь легкомысленные девушки. Разве только Индра была более серьезной. Рудо получал свыше тысячи двести крон на руки, а из этого уже можно было кое-что отложить. Правда, из последней получки он двести крон истратил на книги и альбомы для рисования. Жениться ему еще не хотелось, и он не раз думал, что любовь на расстоянии — это слишком дорогое удовольствие. Использовать полтора дня отдыха, чтобы десять часов трястись в поезде до Брно и обратно, это казалось ему слишком большой жертвой, не считая всяких дополнительных расходов на ночлег, ресторан, билеты в театр и прочее.
Рудо и Тоно заглянули в буфет, съели сосиски, выпили по большой кружке пива, дошли до «Рабочей гостиницы» и распрощались. Тоно пошел в город, Рудо остался дома. Вечером он собирался пойти к Стано. На этот раз не из-за девушек. Просто Стано обещал показать ему коллекцию старинных гравюр.
Рудо посмотрел на часы: до визита оставалось еще три часа. В комнате никого не было. Он сел за стол и стал рисовать в большом блокноте новый квартал «На болотах». Под карандашом вырастали новые дома, деревья, аллеи будущего парка, телевизионные антенны на крышах домов.
«Вот так все это будет чудесно выглядеть, — подумал он, — а Тоно болтает о хаосе. Балкончики слишком малы, а улицу надо было бы расширить».
Он начал рисовать снова. Стройку разместил подальше от Вага, под горой, а домам придал иной вид. Сделал большие крытые балконы и огромные окна. Тут же, на листе, в сторонке он несколько по-иному набросал внутреннюю планировку квартир. Это было уже его творчество.
«Так бы надо было строить», — улыбнулся он, не без гордости поглядывая на свой рисунок. Потом он отложил блокнот и, не раздеваясь, лег в постель. Что-то его беспокоило. Почему он не нарисовал однокомнатную квартиру? Ничего, он нарисует ее дополнительно. Вот если бы строили такие дома. Это было бы здорово. А первую однокомнатную квартирку дали бы Мариенке.
Его клонило ко сну, и он заснул с мыслью об уютной квартирке с белыми капроновыми занавесками, в которой жила бы его Мариенка.
Спал он крепко. А когда открыл глаза, было совершенно темно. Он вскочил с кровати, включил свет, посмотрел на часы и махнул рукой. Десять часов. К Стано идти уже было поздно.
Рудо подошел к окну, вдохнул холодный воздух и тотчас же вспомнил о кране. Его охватило беспокойство, как охотничью собаку перед охотой. Он накинул на себя плащ и вышел из комнаты.
Большими шагами приближался он к стройке. Сердце громко стучало. Вчера была луна. Сегодня темно… Что, если бандюга этим воспользуется? Сегодня суббота, люди веселятся. Ему нечего бояться, что он с кем-нибудь встретится.
Остановившись у забора, там, где висела на столбе разбитая лампочка, Рудо посмотрел в щель на стройку. И вдруг ему показалось, что неподалеку что-то заскрипело, словно кто-то затягивал ржавый болт. Через минуту послышались шаги. Они приближались. Он даже различил прерывистое дыхание. Потом недалеко от него выпала доска из забора, и вот показалась голова, потом нога… Высокий человек в шляпе, надвинутой низко на лицо, нагнулся и поднял доску.
Рудо прижался к забору, присел, ища камень. Прямо из-под руки у него выскочила лягушка. Он вздрогнул. Мужчина осмотрелся, приставил доску к забору. В этот момент Рудо стремительно бросился к нему, крикнув во все горло:
— Стой!
Человек от неожиданности сжался и прикрыл левой рукой лицо. Рудо хотел схватить его за горло и сделать подножку, но вместо горла схватил за рукав. Незнакомец вырвался, но в руке Рудо осталась пуговка от рукава его пиджака.
Вдруг Рудо почувствовал страшный удар в лицо. Тупая боль разлилась по всему телу, в ушах зашумело, голова закружилась. Из глаз посыпались искры, словно ими его обдал рядом промчавшийся паровоз.