Рудо упал как подкошенный, новый удар в живот лишил его сознания. Он лежал со сжатыми кулаками, по его лицу текла кровь.
Незнакомец сунул тяжелый кистень в карман, схватил Рудо за волосы и ударил его ногой по голове. Потом он склонился над ним, вывернул его карманы и побежал к Вагу.
Была тихая темная ночь, только кузнечики боязливо стрекотали да лягушки квакали на топком лугу. За забором послышались тяжелые шаги ночного сторожа. Покашливая, он освещал перед собой фонариком землю. И вдруг свет задержался на том месте, где была приставлена к забору оторванная доска. Узкий яркий свет осветил следы на песке.
— Да, тут прошел какой-то паршивец, — проворчал себе под нос сторож и тихо приблизился к забору, бегая лучом фонарика по сторонам.
8
— Да, это все, товарищ поручик, — тихо сказал Рудо и протянул руку к стакану воды.
Он лежал в палате номер четырнадцать, где стояли еще три пустые койки. На улице было пасмурно. По оконным стеклам струились капли дождя. А в палате пахло йодом. У Рудо были забинтованы голова и все лицо, только правый глаз выглядывал из-под повязки. На стуле у кровати сидел поручик госбезопасности Мыдлиак с записной книжкой в руке.
— Жаль, что вы не узнали того парня, — сказал он.
Рудо расслабил повязку на губах:
— Еще помню одну вещь. Я оторвал у него пуговицу на рукаве. На левом…
— Не знаете, где она?
— Была в руке, а потом не помню.
У поручика засветились глаза. Он сразу как-то нервно встал со стула и пожал Рудо руку:
— Спасибо вам, товарищ Главач, поскорее поправляйтесь.
Место поручика у постели занял врач. Рудо посмотрел на него и невольно вспомнил все, что случилось. Да, он ощутил сильный удар, из глаз посыпались искры… Когда очнулся, то увидел склонившееся над ним лицо доктора. Врач был совсем молодой, приветливый и говорил по-чешски. Рудо благодарен ему на всю жизнь, об этом он хотел сказать врачу, как только почувствовал себя немного лучше, но вместо благодарности с трудом прошептал:
— Прага мне понравилась. Я был там.
Врач понял ход его мысли и молча дружески положил руку ему на плечо.
— Как себя чувствуете? — спросил он сейчас. — Голова болит уже меньше?
— Меньше, но скажите мне правду, я лишусь глаза?
— Не говорите глупостей, — строго покачал головой врач, — на щеке, правда, кое-что останется. Три шва и ничего больше.
Он перевязал Рудо голову, потом долго выслушивал сердце и, наконец, с улыбкой сказал:
— Будете снова парень что надо. Не волнуйтесь.
Вошла сестра. Врач сделал ей рукой знак: она ему уже не нужна. Потом он снова обратился к Рудо:
— Вчера к вам приходили двое. Отец с сыном. Сейчас вспомню их имя…
— Бакоши, — почти вырвалось у Рудо, и врач кивнул:
— Да. Они работают с вами. Придут послезавтра. Вчера мы за вас еще боялись. Принесли вам сигареты, но я их пока оставил у себя.
Он оперся рукой о стену и с таинственной улыбкой добавил:
— Не знаю, какое у вас сейчас настроение, но к вам настойчиво рвется одна красивая молодая особа.
Рудо бросило в жар. Может быть, это Мариенка? Едва ли. Скорее Вильма, ведь дело идет о ее кране. Он оперся локтями о подушку и сказал:
— Я бы охотно ее увидел.
— Хорошо, но не долго.
Врач вышел. Дверь снова отворилась, и в палату вошла… Мариенка в цветастом платье с нейлоновой сумкой в руке. В глазах у Рудо потемнело, а в голове, сменяя друг друга, запрыгали мысли. У него не хватило сил сосредоточиться и понять, что это действительно Мариенка, хотя сердцем он чувствовал, что она должна прийти.
Мариенка робко села на стул, потом снова встала, пододвинула стул к койке и с участием сказала:
— Я пришла на вас посмотреть, Рудо. Вам уже лучше?
Он не ответил, только кивнул головой. А когда она передала ему привет от Вильмы, которая якобы заболела гриппом, он сердито спросил:
— А почему именно вы пришли? Или вас Штефан послал?
Мариенка вспыхнула.
— Ему я не сказала, что пойду сюда, — ответила она и тут же быстро добавила: — Я принесла вам брусничный компот и записку от Тоно.
Она достала из сумки банку и поставила ее на ночной столик. Там же положила небольшой конверт.
— Еще принесла вам сигареты, но доктор не разрешает.
Рудо повернулся на бок. Он был так сильно взволнован, что теперь Мариенка виделась ему в какой-то туманной дымке.
— Почему вы пришли, Мариенка? — прошептал он. — Ведь вы же знаете, какой я плохой.