А Нанаш сказал тогда Шогаю-эфенди:
— Вы же знаете, слуга аллаха, что царя свергли, чтобы дать землю людям и установить равноправие! За это боролись петербургские рабочие… Вы долгое время пользовались землей, теперь попробуйте пожить без нее!..
И Джамай осмелел. Протягивая вперед свои жилистые руки, он сказал:
— Вот эти руки истосковались по работе на своей земле. Попробуйте теперь отобрать у меня эту землю!..
Маленький, сгорбившийся от непосильного труда и постоянной нужды, старый Джамай, может быть, впервые в жизни почувствовал себя человеком.
— А-а-а, старая кляча!.. Ты, конечно, будешь требовать землю, это твой щенок всех баламутит!.. Подожди, ты дождешься, что ему снимут голову! Убирайся отсюда вон! — Шогай-эфенди замахнулся на Джамая палкой, но неизвестно откуда вдруг появился Алауган. Он выхватил палку из рук Шогая, переломил сильными руками на куски и бросил их к ногам обидчика.
— Пока сыну Джамая снесут голову, от тебя, слуга аллаха, ничего не останется!.. — сказал Алауган.
— О, аллах мой, зачем он так поступил с эфенди!.. — воскликнул Джугу.
— Ну, погоди, негодяй, я п… покажу тебе!.. — истерично закричал Шогай-эфенди и ударил Алаугана ногой.
— Так что, слуга аллаха, не потому, что ты эфенди, а потому, что ты старше меня, я не подниму на тебя руку, — едва сдерживая себя, сказал Алауган.
А к толпе приближались два всадника. И издалека нетрудно было узнать в них Добая и Чомая. Добай вмиг соскочил с коня и, заметив сажень в руках Нанаша, закричал:
— Джамагат! Что вы делаете?! Остановитесь!.. Успокойтесь! Землю вы получите, но ее будут делить после Учредительного собрания! Государство думает о вас, а вы самовольничаете! Чомай, ты — член комитета, почему ты не объяснил им, что так поступать нельзя?!
— А разве я не говорил им?!
— Да, говорил и много раз, — резко ответил Нанаш. — Но мы устали ждать, весна уже на исходе! Если народ не получит сейчас землю, то когда же сеять-то?
— Правильно!.. Правильно!.. — закричали в толпе.
— А я говорю вам, это неправильно! — настаивал Добай. — Нельзя захватывать чужую землю… Земля, взятая насильно — не твоя!
— Да не слушайте его! Не давайте себя обманывать всяким добаям! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Эй вы… поосторожнее!.. Добай ведь тоже новая власть. Зачем оскорбляете его? Вы забыли, сколько хорошего сделал он для вас при старой власти?! — заорал Чомай.
И тут-то и появилась на берегу несчастная Сапият. Ее всегда тянуло туда, где собирались люди.
«Отец Даяя, отец Даяя, ты умер, а я осталась!..» — понесся но воде ее тоскливый голос.
Подойдя к толпе, Сапият вдруг замолкла и стала всматриваться в лица людей, будто вспоминала что-то. Заметив Добая, который исподлобья следил за ней, она вдруг пронзительно завизжала, вцепилась в его одежду и стала тащить куда-то. В ужасе Добай отшвырнул безумную. Она упала, но тут же вскочила и снова вцепилась в него. Добай выхватил револьвер, но в ту же минуту кто-то вышиб у него револьвер, с силой оттолкнул в сторону. К безумной подбежала мать и, обняв ее, увела домой.
Никто не заметил, когда исчез Чомай. А Добай, как только опомнился, вскочил на своего коня и, подняв кулак, крикнул:
— Ну, подождите, сволочи, я покажу вам, как поднимать на меня руку!.. Увидите, что вам будет за насилие над представителем нового правительства!
— Если все правительство такое, как ты, — оно нам не нужно!.. — кричали ему вслед.
И долго еще в тот день толпились на берегу реки аульчане. Долго шумели и волновались.
Джамай и Сыйлыхан начали работу на участке, который выделил им Нанаш. Сначала они очистили землю от сорной травы, а потом стали делать каменную ограду. Сыйлыхан собирала и фартук мелкие камни и приносила Джамаю, а тот выкладывал их между большими камнями для прочности.
— Надо бы немножко отдохнуть, руки устали! — сказала Сыйлыхан и присела на камень. Джамай тоже уселся рядом.
— Осенью накопаем картошки и скосим траву, тогда наши ребята смогут отдохнуть от наемной работы, а мы могли бы хоть в старости досыта поесть, — замечтался Джамай.
— Хорошо, если б Сослан приехал к этому времени, — печально проговорила Сыйлыхан.
Джамай замолкал, как только разговор заходил о Сослане, ведь иначе грустные жалобы было не остановить. Потому он перевел разговор на тему земли.
— Надо посадить картофель там, где повыше, ближе к воде, поляну оставим под выгон, а вот участок, где сидим, будет для ржи. Зять нам ведь тоже поможет в работе.
— Знаешь, отец Сослана, чего я боюсь? — сказала Сыйлыхан. — Говорят, что Добай уехал с жалобой к атаману. Вот приедут оттуда и отберут землю!..