— Нужно! — ответила Дуняша. — Люди говорят — преинтересная сторона Сибирь…
— Это верно! — подтвердил Егорушка.
Стояла непроглядная темень, даже звезд не было видно.
«Как славно! — думал Егорушка. — Спасибо Николаю Иванычу! Какой он добрый! А Радищев? — Ему вдруг представилось мертвенно бледное лицо, выражение гнева и тоски в небольших, глубоко сидящих глазах. — «Мне не по пути с вами», — сказал он… С кем? С Новиковым, Херасковым, Кутузовым? Отчего? Ведь они прекрасные, умные, удивительные люди!.. Ах, учиться надо. Очень долго учиться, тогда все станет понятным. Томится человек один, запертый в темной горнице… А ему вдруг подали зажженную свечу…»
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
1
На улицах — ни души. Порывистый ветер свистит над крышами, гремит железными вывесками запертых лавок. С беззвездного черного неба валит снег. Тяжелые, мокрые хлопья летят в тусклом свете фонарей.
На перекрестке расхаживает ночной сторож. Издали показался прохожий. Он шагает по лужам, то и дело оглядываясь по сторонам…
— Заблудился? — окликнул его сторож.
— Помнится, где-то здесь должен быть королевский зверинец.
— Так и есть. На Почтовой улице… Однако звери уже спят. Да и порядочные люди тоже.
— Порядочным людям иногда приходится путешествовать, — возразил прохожий. — И расписание мальпостов зависит не от них.
— Приезжий?.. Ну, это другое дело! А то ведь всякие здесь бродят по ночам.
— Приятно видеть, что в Париже стали заботиться о безопасности жителей, — сказал путник. — Прежде этого не замечалось.
— Долго отсутствовали?
— Очень.
— Должно быть, моряк?
— Хотите проверить мои бумаги?
— Нет, зачем же! А Почтовая улица в двух шагах: за угол и прямо!
— Благодарю!
— Погодите! — остановил его сторож. — Не пойму я: зачем вам понадобился зверинец, на ночь глядя?
— Не зверинец, а дом по соседству, — с досадой ответил тот. — Там живет мой друг. Понятно? Надеюсь, больше вопросов не последует? Я устал и хочу спать.
— Обижаться нечего! — заметил сторож с достоинством. — Это моя обязанность.
— Прощайте! — сказал прохожий и быстро зашагал дальше.
Он остановился у ветхого трехэтажного дома неподалеку от зверинца. На двери висела дощечка, освещенная фонариком. Путник прочитал: «Пансион госпожи Бенар для лиц, страдающих различными недугами, а также для здоровых. Изысканная кухня, отличный сад. Цены умеренные».
Он потянул шнурок сонетки. За дверью задребезжал медный колокольчик. После долгих расспросов его впустили.
— Кажется, хозяйка уже в постели, — сказал старик привратник. — Схожу посмотрю…
Приезжий опустился на деревянный табурет у камина, протянул озябшие руки к еще не остывшим углям и сразу задремал.
— К вашим услугам, сударь!
Приезжий открыл глаза. Перед ним стояла дама лет сорока, в потертой бархатной накидке поверх ночного пеньюара и в пышном чепце.
— Добрый вечер, сударыня! — Гость поднялся. — Не узнаете?
Госпожа Бенар окинула его быстрым взглядом. Простой матросский плащ, вылинявшая треугольная шляпа, грубые ботфорты.
— Нет, сударь, не узнаю!
— Что ж, не мудрено! Двенадцать лет не виделись… Мое имя Лами.
— Право, не припомню… Что же вам угодно, мосье Лами?
— Я друг Ерменева, русского художника. Надеюсь, он еще живет у вас.
— К сожалению! — ответила дама, горько усмехнувшись. — Но вот уже около месяца, как я его в глаза не видела.
— Где же он?
Госпожа Бенар возмущенно вздернула плечами:
— Почем я знаю! Ваш друг имеет обыкновение внезапно исчезать. При этом он и не думает оплачивать свою комнату… Однако, сударь, не кажется ли вам, что можно было избрать для вашего визита более подходящее время? — Она взглянула на часы.
— К сожалению, нет, сударыня, — ответил гость. — Дилижанс из Нанта только что прибыл. Грязь на дорогах — непролазная… Итак, моего приятеля нет дома? Экая досада!.. В таком случае прошу приютить меня хотя бы на одну ночь.
— У меня не заезжий двор! — холодно ответила хозяйка. — Все комнаты заняты.
— Любую, самую плохонькую! Не выгоните же вы меня на улицу в эдакую погоду?
Госпожа Бенар опять внимательно поглядела на него.
— Лами?.. — повторила она. — Нет!.. Решительно не помню.
— А я вас сразу узнал. Увы!.. Очевидно, я изрядно постарел! Зато вы, сударыня, нисколько не изменились.
Дама слегка улыбнулась.