— Не знал, что идеи свободы так популярны в России, — заметил он. — Вы принадлежите к русскому дворянству, молодой человек?
— Отец мой был кузнецом в Москве, — ответил Егор.
— А вы?
— Учусь медицине и естественным наукам.
— Значит, мы коллеги.
Ромм пояснил:
— Это гражданин Марат. Врач, ученый, писатель…
Егор почтительно поклонился.
— Итак, поспешим! — сказал Марат. — С часу на час может начаться великая битва.
— Куда же мы направляемся? — спросил Егор.
— К заставе Сент-Антуан.
…На плацу перед воротами Бастилии огромная толпа. Большую часть ее составляют рабочие и ремесленники, обитающие в Сент-Антуанском предместье. Почти все они вооружены. Из города подходят отряды новообразованной национальной гвардии. Площадь гудит, как вулкан перед извержением. Солнце уже поднялось над серой громадой Бастилии. Оттуда не доносится ни звука: можно подумать, что крепость покинута и безлюдна.
Марат со своими спутниками продвигается сквозь толпу. Его, видимо, узнали. Народ расступается перед ним, многие кланяются. Кто-то рассказывает, что депутат Тюрьо отправился в Бастилию парламентером.
— Тюрьо де ла Розьер? — переспросил Марат нахмурившись. — Кто уполномочил его?
— Комитет выборщиков в ратуше.
— О чем же ведет он переговоры?
— Чтобы убрали пушки с бастионов, — ответил национальный гвардеец.
— Что-то он не возвращается, — сказал другой. — Уже около часа, как отправился…
— Уж не заперли ли его в темницу?
— А может быть, и застрелили!..
Толпа всколыхнулась.
— Тюрьо! — послышались возгласы. — Вон там.
На крепостной стене появилась маленькая фигурка. Депутат помахал шляпой народу. Раздались приветственные крики.
Вскоре опустили подъемный мост, и Тюрьо вышел из ворот. Толпа встретила его рукоплесканиями.
— Комендант обещал отодвинуть пушки от амбразур, офицеры гарнизона поклялись, что не нападут на народ! — торжественно объявил Тюрьо и поспешил в ратушу с отчетом о переговорах.
— Ах, друзья мои! — воскликнул Марат. — Как вы легкомысленны!
Марат взобрался на ящик с патронами, снял шляпу и швырнул ее вниз. Длинные черные волосы с легкой проседью взлетели над его огромной головой.
— Граждане Парижа! — воскликнул он, и мощный голос пронесся над всей площадью. — Граждане Парижа! Вы только что наградили рукоплесканиями Тюрьо. Вчера вы так же приветствовали Флесселя, который обещал вам оружие… А известно ли вам, как он выполнил свое обещание?
— Нет! Неизвестно!
— Расскажи нам!
— Вечером прибыли обещанные ящики с оружием. Их вскрыли… Знаете, что там оказалось вместо ружей и патронов? Тряпье! Лохмотья! Дрова! Старый хлам!
— Флессель предатель! — закричали в толпе. — Смерть Флесселю!
— Ага, вы негодуете! — воскликнул Марат. — Но не прошло и пяти минут, как вы аплодировали… Кому? Одному из тех господ, что заседают в ратуше и ведут двойную игру. Чего они добиваются? Поблажек для богачей, ростовщиков, спекулянтов. Они ненавидят народ и боятся его, им страшно видеть оружие в ваших руках. Вы готовы верить всякому обещанию, вы надеетесь на милосердие тиранов. А если Тюрьо солгал? Какова цена заверению тюремщика де Лонэ? Аристократы хотят усыпить вас лицемерными речами, между тем их агенты рыщут среди вас, сеют злонамеренные слухи. Учитесь отличать честных патриотов от вражеских лазутчиков! Я хочу уберечь вас от козней, от ненужных жертв. Ибо я люблю вас, братья мои!
Он остановился, провел рукой по лбу, отирая пот, и спрыгнул на землю.
Раздался возглас:
— Он прав! Это истинный друг народа!
Другой крикнул:
— Да, агенты аристократов втираются в наши ряды… Вон глядите!
От заставы шла к плацу группа людей: впереди молодая, нарядно одетая дама, в модной шляпе, под крошечным белым кружевным зонтиком; за ней трое мужчин. Среди них Егор узнал Ерменева.
Навстречу им двинулись вооруженные люди. Послышались ругательства, угрозы. Один из мужчин, сопровождавших даму, схватился за рукоятку сабли.
— Назад! — крикнул он. — Пусть только посмеет кто-нибудь!..
Он вспрыгнул на груду камней и, обнажив саблю, обратился к толпе:
— Кто сказал вам, что мы аристократы? Кто посмел вас обмануть, а нам нанести оскорбление?
Шум несколько утих.
— Граждане! — продолжал человек с саблей. — Я артист Французского театра. Мое имя Дюгазон!
— Да, это Дюгазон! — воскликнул кто-то. — Я видел его на сцене. Он здорово представлял плута Криспила…
— Верно, верно!