Эли командует:
— Огонь!..
Штурмующие вскидывают ружья, гремит ответный залп. С бастиона снова стреляют. Еще несколько человек, обливаясь кровью, свалилось на камни.
Перестрелка продолжается. Толпа, оставшаяся на площади перед воротами, гудит. Гош, построив вторую колонну, ведет ее на помощь авангарду.
Из-за крепостной стены вздымается густой клуб дыма. Это Эли, заметив во втором дворе несколько возов с соломой, приказал поджечь их. Блестящая мысль! Дымовая завеса прикрывает штурмующих, мешает осажденным вести прицельный огонь… Пылает солома, занимаются соседние строения. Дым валит все гуще и гуще, несется над площадью.
В сумятице Егор опять разлучился со своими спутниками. Где же они? Должно быть, Павел Строганов тоже там, в одной из колонн. А Жильбер Ромм и Марат? Едва ли они участвуют в бою — они стары и немощны… Но что же делать ему, Егору? Он-то молод и здоров. «Есть ваше имя в списках или нет, — сражаться вам никто не запретит!» Это верно. Но как? У него нет ни ружья, ни шпаги, ни топора. А если бы и были? Ему и на кулачках драться никогда не приходилось. Он не один такой: вокруг множество людей, французов… Безоружных и наблюдающих. Только и остается, что оставаться здесь и следить за битвой, хода которой он не понимает.
Но куда девалась эта чудесная актриса, которую народ нарек своей королевой? Не видно ни ее, ни Дюгазона…
Вдруг Егор заметил Ерменева. Да, да, это он! Взобрался на груду камней, в руке у него какая-то книга… Ах, это альбом! Конечно, альбом! Ерменев рисует. Отсюда видно, как быстро движется его рука, набрасывающая штрихи на альбомный лист. Он поминутно обводит быстрым взглядом толпу на площади, столбы дыма за стеной, крепостные башни.
…Снова гремит залп, на этот раз пушечный. На штурмующих сыплется град картечи.
На площади усиливается тревога. Ну да, ведь у них там пушки! Это же могучая крепость! Разве ее одолеешь ружьями и пиками? К осажденным прибудут подкрепления. Из Сен-Дени, из Версаля — мало ли откуда! Тогда конец! Они раздавят все это скопище, расстреляют из пушек, растопчут копытами.
Слышится боевой сигнал трубы, дробь барабанов. Вот, кажется, свершилось то, чего опасался народ!
Войско приближается. Это целый полк, пожалуй, даже больше… Пронзительно звучит боевой сигнал горниста, трещат барабаны.
Но что это? Впереди войска человек в гражданском платье, с ружьем через плечо и саблей на боку. Он поднял флаг, наскоро сшитый из красной и синей полос.
Егор узнает начальника караула, который на рассвете пропустил его через свой пост и подарил ему революционную кокарду… Кажется, его называли Юленом?
— Это Юлен! — кричит кто-то рядом с ним.
— Юлен! Юлен! — подхватывают другие.
Отряд идет в отличном строю, четко отбивая шаг. К ружьям примкнуты штыки. Лошади тащат пушечные лафеты… Пять пушек!
— Граждане! — объявляет Юлен. — Это россювельские гренадеры и люберсакские стрелки. Утром я пришел к ним в казармы и сказал: «Если вы французы и не хотите гибели отечества, помогите народу, сражающемуся под стенами Бастилии. Решается наша судьба!» И вот они здесь!..
5
Маркиз де Лонэ, комендант Бастилии, сидел на походном стуле, на эспланаде бастиона. Адъютант доложил, что к бунтовщикам присоединились почти два полка регулярных войск. Комендант выслушал донесение молча.
— Господин маркиз! — сказал офицер, несколько встревоженный этим безучастным видом. — Необходимо отправить кого-нибудь к маршалу Брольи за подкреплением.
— Бесполезно! — ответил де Лонэ. — Они осведомлены о том, что здесь происходит… Еще вчера я послал туда офицера.
Грянул пушечный выстрел, за ним другой… Это не бастильские пушки: заговорила артиллерия штурмующих. Одно ядро не долетело, другое ударилось в стену бастиона.
— Вы видите, господин маркиз! — сказал офицер побледнев. — Мы не сможем продержаться без подкреплений… Восемьдесят два инвалида да тридцать два швейцарца — вот и весь наш гарнизон! Отправим курьера к генералу Безонвалю! Он недалеко, у него достаточно сил….
— Говорю вам — это бесполезно. Подкреплений не пришлют.
— Почему? Неужели нас сознательно обрекли на гибель?
— Возможно! — сказал де Лонэ. — Отправляйтесь, сударь, к солдатам и постарайтесь поднять их дух.
— Но вы сами говорите, что…
— Потрудитесь исполнять, что вам приказывают! — негромко сказал комендант.