– Я правда не хотел вмешиваться, но… – в глазах Эрика появляется решимость, граничащая с яростью, он берёт парня за грудки и бьёт его в правую часть лица. Верзила только этого и ждал. Он хватает Эрика за плечо и с размаха ударяет его в ответ. Из разбитой губы по подбородку стекает кровь и капает на землю. Ника стоит в стороне, не зная, чем она может помочь: бросаться на помощь глупо, она будет только обузой, но и на месте стоять невыносимо. Через секунду парень валит Эрика на землю и начинает наносить беспорядочные удары: куда попадёт.
– Серый, да забей ты, пойдём, – говорит его друг, видя, как атмосфера не на шутку накаляется.
Тот на секунду отвлекается, и это даёт Эрику возможность выполнить переворот и крепко прижать локтем соперника к земле. Ярость застилает ему глаза, и он с ожесточением замахивается на парня. «Нет,» – говорит ему внутренний голос. Он видит бешенный взгляд Серого, разбитое лицо, грязные всклокоченные волосы, и у него появляется чувство, сходное жалости. В себя Эрика заставляет прийти только одно: он боится увидеть в этом грубом, жестоком лице своё отражение. Ещё несколько секунд Эрик держит кулак над его головой, потом рывком встаёт, берёт Нику за руку, и они уходят. Никто в этот раз их не пытается остановить.
Молча они идут практически до самого парка, потом Эрик останавливается и поворачивается к Нике:
– О чём ты вообще думала? А что, если бы я не пошёл за тобой?! Думаешь, те парни дали бы тебе спокойно уйти?
– Не знаю…Ты сильно злишься?
– А ты сама как думаешь?
– Ты должен меня понять, я не могу просто сидеть и непонятно чего ждать. Представь, как, наверное, сейчас страшно Соне и Вите: они одни, без знакомых им людей, в абсолютно чужом месте. Ты слышал, сколько случаев похищения детей бывает и какие ужасные вещи с ними происходят?
– А ты думаешь мне не страшно? Мой брат тоже пропал! Но всё, что я могу сейчас сделать – это быть рядом с мамой. Мы им сейчас нужны, как никто другой. Прекрати думать, что тебе тяжелее, чем другим, прекрати вести себя, как ребёнок!
Только теперь до Ники ясно доходит, что сейчас произошло. Все чувства вырываются наружу, и она начинает плакать, но совсем без слёз. Душевная боль может ощущаться гораздо сильнее физической. Сердце Эрика сжимается от осознания своей бесполезности и беспомощности: он не смог защитить своего младшего брата. Даже теперь, когда дорогой для него человек стоит всего лишь на расстоянии вытянутой руки, он ничем не может помочь, он может только наблюдать за её страданиями.
Эрик обнимает Нику и гладит её по голове:
– Всё будет хорошо. Они вернутся. Всё будет хорошо.
– Ты правда так думаешь?
– Я в этом не сомневаюсь.
Глава 11
Когда они возвращаются, их мамы стоят уже совсем одни, но на том же месте.
– Господи, Эрик, что с тобой случилось? Это кровь? – испуганно спрашивает Валерия Николаевна.
– Всё в порядке, просто споткнулся и упал.
Конечно, она ему не верит, но на расспросы у неё уже просто не осталось сил. С трудом детям удаётся уговорить женщин поехать домой.
Когда Ника и Ольга Сергеевна возвращаются к себе, дом им кажется совершенно пустым. Женщина по привычке ставит греться чайник, но, когда он начинает громко свистеть, пять минут к нему даже никто не подходит, да и чай потом тоже никто не пьёт. Через некоторое время в дверь раздаётся звонок: вернулся Дмитрий Иванович. Никогда прежде Ника не видела его таким: пустой, потерянный взгляд, лохматые волосы, трясущееся руки. Ольга Сергеевна в надежде подбегает к нему, но, увидев его несчастный вид, спрашивает обречённо:
– Ну как?
Но он только качает головой, зачёсывая пальцами волосы назад, садится за стол, и в комнате снова повисает мёртвая, гнетущая тишина, которую прерывает только тиканье настенных часов. Через десять минут терпение Дмитрия Ивановича заканчивается, и они вдребезги разбиваются о пол. Из них выскакивают пружинки, шестерёнки, но никто их не убирает.
За всю ночь ни один из них не смыкает глаз. Минуты тянутся так долго, что к рассвету кажется, будто прошла целая вечность. Одно дело, когда ребёнок сам не возвращается домой: он мог просто забыть позвонить или заблудиться и ждать в полицейском участке – и совсем другое дело, когда ребёнка похищают прямо у тебя на глазах: ты всё знаешь, ты всё видел, но ничего не можешь сделать.