– Мама, мама, – плакал мальчик.
Евгения Ивановна и Юрий Васильевич тотчас вывели детей и пошли к доктору. Они просто не верили, что с их доброй, хорошей девочкой могло произойти что-то настолько ужасное. Ангелина Юрьевна была в очень тяжелом состоянии, но она всё ещё была жива, а со всех сторон уже слышались слова: как же он один будет воспитывать сына; бедный мальчик, остался без матери в таком юном возрасте; как же родителям пережить такое горе, любимая дочь погибла.
– Не слушай их, твоя мама поправится, – говорила Эрику Ника, – хорошие люди живут очень долго.
Дмитрий Иванович с кем-то рассержено разговаривал по телефону, даже кричал. Ольга Сергеевна стояла рядом, прекрасно понимая весь смысл произносимых слов.
– Мы сейчас же уезжаем, – мужчина взял дочь за руку и потянул к выходу.
– Я никуда не поеду! – начала упираться девочка.
– Поедешь как миленькая, не огрызайся с отцом! Скажи что-нибудь своей дочери, Оля, что ты стоишь, как вкопанная.
– Мы с ней останемся здесь, а тебе нужно решить вопрос с работой.
Лицо Дмитрия Ивановича налилось багрянцем, брови были нахмурены, а глаза метали молнии:
– Ну-ну, я с тобой дома поговорю.
Именно после этого происшествия он стал таким холодным и сдержанным, прежде он был вспыльчивым, часто ругался, именно это и помогало ему на службе, где только так можно было выбить себе место.
Всю ночь просидела Ника с Эриком в обнимку, она бы ни за что не бросила лучшего друга одного в беде. Но утро не принесло добрых вестей, к обеду сердце Ангелины Юрьевны перестало биться. В свидетельстве о смерти причиной указывалось большая потеря крови и черепно-мозговая травма, несовместимая с жизнью.
Смерть Ангелины Юрьевны разделила жизнь этой семьи на «до» и «после». По милицейским (в то время ещё была милиция) отчётам водитель не справился с управлением, машина ушла в кювет и вылетела с дороги в обрыв. В это время автомобили, оснащённые видеорегистратором были редким явлением, и точного объяснения, как такое могло произойти не было. Сотрудники милиции говорили: «Темно, уставший водитель не доглядел, может, отвлёкся – обычное дело». Но родные Ангелины Юрьевны в это не верили, не могла она из-за чужой невнимательности погибнуть.
– Здравствуй, друг, – позвонил Александру Витальевичу на следующий день незнакомый мужчина, – жалко мне тебя и твоего сынишку, не по-человечески это.
– Вы вообще кто?
– Да работали мы там, прости. Начальство, понимаешь. Я вот чего сказать хотел, – его голос звучал виновато, с раскаянием, чуть ли не срывался, – не слушай их, проклятых, свои грехи скрывают. Дорогу мы делали, а материалы нам только вечером поставили: песок, щебень –, а мы закончить не успели. Ну и начальник сказал, мол, бросайте, завтра закончите.
– Ближе к делу. Что произошло на самом деле?
– Да песок брезентом не накрыли, знак не поставили, тоже у начальства денег нет. Ну и машина по горке в обрыв выскочила. Прости, Бога ради, мы же люди безвольные, как начальство сказало…
– Что значит, начальство сказало?! Да моя жена погибла из-за вас! Если бы вам начальство человека убить сказало, вы бы и это сделали?! Хотя, по сути это вы и сделали. Всем плевать на чужие жизни, свои хвосты попрятали и до свидания, – гнев, ненависть, ярость Александр Витальевич чувствовал сейчас так, как никогда в жизни.
Он бросил трубку, не желая слушать дальнейшие извинения этого слабого, безвольного человека. Как власти допустили подобное? Как они могли так небрежно отнестись к такой серьёзной работе? Он немедленно позвонил следователю и попросил ещё раз осмотреть место аварии.
– Александр Витальевич, не хочу вас расстраивать, но никакой насыпи нет. Дорога ровная, недалеко стоит знак, предупреждающий об опасном участке дороги.
– Да быть не может. Мне рабочий буквально час назад позвонил, сам сказал, что им начальство так наказало сделать.
– Мне очень жаль.
Александру Витальевичу не потребовалось много времени, чтобы понять, что произошло. Ночью, в день аварии, управление выслало бригаду, которая быстро привела всё в порядок. Видеорегистратора не было, улик теперь тоже нет. Единственным очевидцем была пожилая женщина, которая по дороге домой увидела всё произошедшее и вызвала скорую. Только вот ей никто не поверит: темно, зрение плохое –, а рабочие и сами ничего не расскажут, иначе и им придётся нести ответственность.