Эрик начинает хлопать в такт, чтобы поддержать Нику, и только теперь она обращает внимание на зрителей и находит среди них Эрика. Сначала ее родители, потом их соседи, а потом и весь зал начинают делать тоже самое. Её голос и поддержка зала сливаются в одну мелодию – самую красивую мелодию, ведь в ней чувства музыканта и чувства слушателей становятся едины.
После окончания песни, когда Ника возвращается за кулисы, её провожают громкие аплодисменты. Что заставляет людей переживать все эти чувства вместе с ней? Почему именно ей удаётся достучаться до их сердец? Она не знает, да и никто и присутствующих не знает, просто это именно она, объяснений и не надо.
– Я проведу вас за кулисы и к Нике, – Эрик без труда находит родителей девочки.
– Спасибо, – Ольга Сергеевна убирает телефон, на который записала каждую секунду выступления дочки, в сумку, и они вместе выходят из зала.
– Почему так долго? Ты что в соседний город ездил за этим кофе? – Александр Витальевич саркастично приподнимает брови, когда Эрик возвращается в кафе – А где он собственно?
Эрик так спешил увидеть Нику, а потом вернуться к семье, что совсем забыл, какую отговорку себе придумал.
– Просто там была большая очередь, и я решил, что нет смысла ждать. Да и здесь всё-таки кофе не такой плохой.
– Ты же сейчас шутишь?
– Скорее нет, чем да.
– Всё в порядке, – Валерия Николаевна вмешивается в разговор и улыбается сыну – Мы уже согрелись, территорию потом досмотрим. Так что теперь, думаю, мы можем наконец посмотреть концерт.
– Да, конечно, пойдёмте.
Эрик сразу знал, что от мамы он ничего не сможет скрыть, а теперь по её тону понимает, что она если и не уверена, но точно догадывается, что он от неё скрывает.
Родители Ники находятся с дочкой за кулисами, поэтому Эрик наконец расслабляется и просто смотрит с семьёй концерт.
– А когда же уже будет твоя партнерша выступать?
– Скоро.
– Так осталось всего три номера.
– Ну вот она как раз следующая.
Ведущая объявляет номер.
– Татьяна Щебина? А ты разве не говорил, что с нашей Аней выступаешь?
– Нет, я не говорил.
– Значит, я придумываю.
– Саша, хватит, – Валерия Николаевна берет мужа за руку и слегка сжимает её.
– Ладно.
Но после того, как все номера заканчиваются, а имя Эрика так и не звучит среди участников всех проектов, Александр Витальевич нетерпеливо встаёт и выходит из зала.
– Папа, я просто… – мальчик чувствует свою вину перед родителями, но что ему оставалось ещё делать? Не мог же он допустить их встречи с Дмитрием Ивановичем.
– Что просто? Мы специально приехали тебя поддержать, но я не могу понять, что с тобой происходит?
– Эрик, – Ника радостная подбегает к нему и обнимает, – Всё получилось! Ты видел?
– Ника, давай не сейчас…
– Почему? Музыка остановилась, но я продолжала петь! А то, как зал начал хлопать в такт, я, наверное, навсегда это запомню! Спасибо, это было так неожиданно и трогательно.
Только теперь девочка замечает родителей Эрика и понимает, что натворила. Лицо Александра Витальевича становится бледно серым, глаза метают молнии, а губы сжаты в тонкую линию. От его взгляда по телу пробегают мурашки и холодок.
– Я думал, что мы уже всё обсудили. Бессовестные! Я всё думал, что происходит, где пропадает мой сын, а он шашни крутит. Молодец, сын, спасибо тебе за понимание, – от гнева мужчину трясёт, зубы скрипят, и слова он не произносит, а будто выплевывает им в лицо.
– Эрик тут ни при чём, мы и сами не знали, что окажемся в одном проекте.
– Да когда же ты уже поймёшь, что иногда нужно просто помолчать и не соваться, куда не просят! – последние слова мужчина просто выкрикивает.
– Не разговаривай с ней так! Это её родители натворили дел, а она не имеет к этому никакого отношения. Только она, кроме тёти, была тогда рядом со мной и поддерживала, когда вы все из-за своего горя забыли обо мне.
– Эрик, брось! Она была таким же ребёнком, как и ты, о какой поддержке ты говоришь? Жил столько лет своими романтизированными воспоминаниями, надеясь снова встретиться с этой «волшебной» девочкой, а я тебе говорю: «Очнись!» Просто расстаньтесь! Если хочешь, я пристрою тебя в другой университет.