– Оля, где мой галстук?
– Там же, где и всегда: на второй полке.
– Там ничего нет.
Но когда Ольга Сергеевна подходит, он удивительно оказывается на своём месте. Потом она помогает одеться Соне и уже собирается дать свои наставления старшей дочке, когда замечает, что та уже давно собрана и надевает пальто.
– Куда ты опять собралась? Я думала, мы пойдём все вместе.
– Просто мы с Эриком ещё вчера договорились встретиться.
– Тут идти десять минут, а встреча назначена только через час.
– Мы просто немного прогуляемся, а то потом, после возвращения в Москву, совсем времени не будет.
Ольга Сергеевна только качает головой, но отпускает дочь, убедившись, что она надела тёплые шарф и шапку.
На углу уже действительно ждёт Эрик. Заметив Нику, он озаряется широкой улыбкой, и в уголках глаз появляются лучики.
– Мы же договорились встретиться только через десять минут, но почему ты тогда уже меня ждёшь?
– Я же знаю, что ты каждый раз стараешься меня опередить, так что как раз-таки для того, чтобы ты не ждала.
Вместе они сначала покупают кофе в соседней кофейне, а потом медленно гуляют по парку, чтобы скоротать время. Кто бы на них сейчас не посмотрел, ни за что бы не подумал, сколькое пришлось пережить этим детям, настолько беззаботно и счастливо они выглядели сейчас. Снег поскрипывал под ногами, создавая уютную атмосферу приближающихся новогодних праздников. Улицы были совсем пустынные, изредка проходили мимо люди, выгуливающие собак или торопящиеся с утра пораньше на рынок.
– Они такие милые, – Ника показывает головой на скамеечку, где сидит пожилая пара. Они о чём-то разговаривают и нежно улыбаются друг другу, он смотрит на неё так, будто рядом сидит самая прекрасная женщина в мире, и она отвечает ему таким же наполненным любовью взглядом.
– Как люди могут прожить вместе всю жизнь, но всё так же смотреть друг на друга, как будто им двадцать и они только влюбились?
– Давай проверим сами, всего-то лет пятьдесят подождать осталось, но, думаю, с тобой они пролетят как один.
Ника не находит слов, чтобы ответить Эрику, поэтому просто быстро целует его, отбегает и начинает бросать в него снежки. Но он только смеётся, бежит за ней и, догнав, берет на руки и начинает кружить.
– Перестань, я же тяжёлая, – Ника не может перестать смеяться.
– Мне нужно тренироваться на будущее.
– Будущее? – до девочки постепенно доходит смысл его слов, и чувство счастья наполняет её полностью.
Так, прогуливаясь и болтая ни о чём, они доходят до того самого дома. Ноги сами их туда ведут, даже не приходится открывать карты и проверять адрес.
– Эрик, мне это место и правда кажется очень знакомым. Не могу понять, почему.
– Странно, но и мне теперь так кажется.
Они подходят к подъезду, но он всё так же закрыт. Проходит всего несколько секунд, как Эрик шепчет: «Не может быть», – и достаёт телефон, чтобы проверить ещё раз номер дома.
– Всё нормально?
– Ника, ты не поверишь. Помнишь мою тётю, она каждый мой день рождения приезжала к нам.
– Конечно, она всегда была добра ко мне, как к своему ребёнку.
– Она тоже жила в этом доме, но после аварии переехала. Если честно, я не знаю, где она сейчас, чем занимается. Они с отцом тогда совсем разругались, я и с бабушкой нечасто вижусь, а тётю встретил всего два раза на Рождество, да и то, она меня будто бы не узнала.
– Ты не помнишь номер её квартиры?
– Нет, много времени уже прошло, да это и неважно теперь, она ведь здесь больше не живёт.
– Или живёт?
Ника настороженно смотрит Эрику в глаза, и он без лишних слов понимает, что она хочет сказать. Что если тётя не смогла смириться со смертью сестры, с тем, что ей не давали видеться с детьми, которых она любила, как своих собственных? В голове проносятся слова Вити с Соней и полицейских: та женщина не трогала их, она их даже покормила, а отравление мальчика было ошибкой, сделанной по неосторожности.