***
А уж потом, в выходные, уже совершеннолетняя Ангелина совершенно по-взрослому готовилась к решающей встрече. Она знала. Она ждала. Она была готова.
Уже более осознанно проделала все те нехитрые действия, которые посчитала необходимыми ещё в тот, «пробный» раз. Было не страшно, но волнительно. Она предвкушала что-то… Новое. Ждала, что откроется некая дверь, за которой тайна, сокрытая от неё до поры.
Потом она трясла головой и говорила сама себе, что слишком романтизирует простой биологический процесс. А потом сама над собой смеялась. Если его не романтизировать — смысл этим заниматься?
***
Она уверяла себя, что всё в порядке. Вот он пригласил её, дарит подарок (прекрасные серёжки, между прочим). Вот они смеются и дурачатся. Танцуют под «Twist And Shout». Обнимаются. И, наконец, целуются. Раньше бы на этом всё закончилось, но теперь… Теперь ей хочется продолжения. Действительно хочется…
Андрей увлёк её в спальню. Он выдыхал ей в ухо «Ангелина…». Лучшее имя на свете. Лучший на свете запах свежести от чистых простыней, медовый запах мимоз, которые стояли на подоконнике. Лучшая на свете щетина, коловшая её щёку.
Его сильные, но вместе с тем нежные руки обвивали её плечи, талию. Скользили по спине и бёдрам. Она чувствовала его тело рядом, вдыхала его запах, слушала его дыхание, горела и таяла под его поцелуями, двигалась в такт с ним, всем своим существом открывалась ему навстречу, принимая его приятную тяжесть, впуская в себя его жизнь…
После этого она безмятежно гладила его, пока он рассказывал, как она хороша. Благодарила, когда после душа он подавал ей полотенце. Хохотала над его остротами, когда они пили сваренный им кофе на кухне.
Ангелина была счастлива. И мысль о том, что это никак не связано с Артёмом, приводила её в некоторое недоумение.
Апрель
Странная жизнь началась у Ангелины.
С одной стороны, она была вполне ею довольна, с другой — ей казалось, что она летит в пропасть и не может остановить это падение.
Сотни мыслей и проблем роились в голове, вертелись на языке, высказывались вслух, когда предоставлялась возможность. Но все они делились на три настолько разнородные категории, будто у Ангелины была не одна, а целых три, никак не пересекающихся между собой жизни.
Школа, школа… Одиннадцатый класс, экзамены. На кого поступать? Сменить ли репетитора по обществознанию? Удастся ли ей сдать историю? Что делать и куда бежать, если она не пройдёт по баллам? Так ли важно сейчас высшее образование? Кем устроиться работать, если не пройдёшь? И далее, далее…
Андрей! Андрей… Что это такое между ними происходит? «Любовь» — с робким придыханием? Или он просто её использует? На что он ей? Не обманывает ли она его и саму себя, отгоняя мысли об их будущем? Да и возможно ли оно? Но чаще: на что Ангелина вообще ему сдалась? Не закончится ли это плачевно, как в каком-нибудь шоу, вроде «Беременна в 16». В 18. Неважно, суть примерно та же.
Артём. Ох, Артём… Геля всё чаще ловила себя на мысли, что вспоминает о нём всё реже и реже. Но вспоминает. И эти мгновения неразрывно связаны с какой-то резкой болью, досадой что ли. Она отказалась, упустила… Она — что? А он?..
Вопросы окутывали, прилипали к мозгу намертво, а ответов как не было, так и нет.
***
Все в школе, конечно, заметили произошедшие в Ангелине изменения. То есть замечали и раньше: и слухи, и фото, и ореол таинственности. Но теперь она будто зримо и ощутимо изменилась. Действительно стала другой.
С тех пор как Андрей на полном серьёзе стал величать её «прекрасной леди», даже без тени его всегдашней иронии, она по-настоящему расцвела. Кто-то искренне восхищался ею. Вернее, не кто-то, а состоятельный и притягательный молодой мужчина. А это чего-то да стоило.
Ангелина не то, что бы узнала себе цену, но как-то странно гармонизировала своё самоощущение. Итак, если она хороша и пара десятков человек могут это подтвердить — почему бы и нет?
Ангелина расправила плечи. Ходила теперь с чуть приподнятым подбородком, а не как раньше, вперившись взглядом в землю. Движения её день ото дня становились всё плавней и изящней. Ей показалось даже, что чуть подросла грудь. Но, скорее всего, тому виной чудесный комплект нижнего белья, который подарил ей Андрей. Она, конечно, сперва жутко смутилась и осознала все преимущества подарка только спустя некоторое время.
Но, так или иначе, она стала увереннее, раскрепощённей и, как говорили одноклассницы, «томней». Юбки стали короче, волосы она теперь носила распущенными, а не в скромных косах или хвосте. Классная и завуч не уставали делать ей замечания по поводу внешнего вида. Девочки завистливо перешёптывались. Мальчики нервно подхихикивали. Молодой учитель английского шарахался от неё каждый раз, когда она проходила мимо по коридору.