Написать первой, а там начнётся другая жизнь. И она написала.
***
Всё шло по плану, если бы кто-то имел неосторожность предположить, что у Гели есть план.
В конце месяца, они с Андреем сидели в дорогущем кафе в центре города, где Геля никогда раньше не была. Он пригласил её, она поспешно согласилась. Но не слишком поспешно. Это было её первое свидание. Или нет? Было не совсем понятно, но от этого не менее волнительно. Геля вспоминала определение этого слова из курса обществознания: свидание — одна из форм социального взаимодействия, имеющая целью оценить друг друга на пригодность в качестве партнёра… Вот глупость! Будто он не оценил её ещё в их первую встречу. Если бы не оценил, то не писал бы ей и сейчас бы они здесь не сидели. Ну, а она? Что ей было оценивать?
Андрей был не в её вкусе, если бы даже у неё и был вкус. Хотя Геля и отдавала себе отчёт: найдётся мало тех, кто скажет, что он не хорош. Он был хорош всем. Разве что… Он не был Артёмом. В этом его главный промах.
Кафе в лучших традициях лофта с приглушенным светом и инди-музыкой уже было украшено к празднику ёлками и гирляндами, за панорамными окнами невесомо парили крупные хлопья снега. Геля не знала, как лучше одеться, потому что опыта в таких делах у неё не было. Не хотелось слишком стараться. Раз он обратил на неё внимание и в обычной школьной одежде, когда она была без макияжа, то что уж теперь изощряться. Однако, она зачем-то всё же разыскала в шкафу платье. Бордовый шифон в цветочек — оно было летним и никак не вязалось с плотными чёрными колготками. К тому же оно стало ей немного велико, после её ухищрений с похудением ради торчащих ключиц. Геля терпеть не могла тушь, поэтому просто накрасила губы непривычно яркой для себя помадой в цвет платья. А румянец ей сделал мороз.
Разве что волосы, да, она определённо ставила на них. И не зря. Сегодня волнистые, густые и блестящие, они придавали изюминку её образу. И Андрей сразу обратил на это внимание.
— У тебя очень красивые волосы, — сказал он. И это было так ожидаемо, что Геля приняла комплимент, как данность, и даже не поблагодарила за него.
Андрей всё говорил и говорил о своих делах и планах. Геля тянула кофе и поглядывала на сгущающуюся тьму за стеклом. Он изредка задавал ей вопросы, она отвечала без прикрас.
— Знаешь, забавно выходит, — Андрей комкал в руках салфетку. — Ни тебе любимой книги, ни любимого фильма, про музыку вообще молчу… Как же что-то узнать о тебе?
Геля лишь пожимала плечами и не могла взять в толк, как книги, фильмы и песни, сделанные кем-то другим, определяют её личность.
— Чувствую себя просто каким-то Уорхолом, который встретил Эди. А ты, наверно, не знаешь, кто это, но не суть…
У Гели промелькнула мысль, что он, возможно, как-то унижает её своим превозношением, но, с другой стороны, кто будет спорить, что он намного старше и умнее её? Точно не она. Поэтому она снова пожимала плечами и не ввязывалась в споры.
Они разошлись около шести вечера. Он довёз её до дома и даже не пытался к ней притронуться. Но попросил выкроить для него время в новогодние каникулы.
Она пообещала.
Январь
Валерка рыдала навзрыд, забившись в дальний угол раздевалки. Одноклассницы выпроваживали особо любопытных, собравшихся лицезреть трагедию вселенского масштаба, которая хоть как-то могла разнообразить унылый первый учебный день после каникул.
Большинство оставалось равнодушно к чужому горю, кто-то сочувственно качал головой, а кое-кто и ехидно замечал, что «я двойку по алгебре исправляю дольше, чем длятся их отношения». Да, произошло крушение столпов.
— Я… я просто не могла! — голосила, забывшая про имидж Валерка. — Папа сказала мне… сказал ещё давно… что если я… в подоле принесу… то всё… — она размазывала по лицу потёкшую тушь и задыхалась после каждой фразы. — И я не смогла… А он… Он…
Девочки понимающе переглядывалась и прятали усмешки. Понятно. Какая бравада была, строила из себя, а сама… Сильно же она любила ненаглядного Артёма, раз даже ноги раздвинуть не соизволила. Безмолвное общественное порицание струилось из всех щелей.
Сам Артём в школе не появился. Говорили, что его семья ещё не вернулась из тёплых краёв. Другие рассказывали, что он снова переводится. Третьи, будто банально прогуливает. Узнать наверняка было просто не у кого — раз Валерка вышла из его круга доверия, он снова стал Изидой под покрывалом.