— Ты утрируешь, Ник, и я понимаю, почему. Но не мы напали первыми!
— И все же… Она не хотела меня убивать. Скажи мне, это ведь Марат Ковальчук устроил?
— Да, похоже на то, — подтвердил Макс. — Есть сведения, что именно Ковальчук пару недель назад увез куда-то твою сестру.
— Вот как… И что с ним теперь будет? Его арестуют?
— Нет, — неохотно признал Макс. — Ты же знаешь, какая это хитрая тварь… Сам он не замгаринщик, в отличие от той же Юговой, которая уже себе на три статьи наклекотала. Он действует очень осторожно, не подкопаешься.
— Если бы Даша осталась жива, она бы рассказала…
— Не рассказала бы, и ты об этом знаешь. Ковальчук у них там новый царь и бог, они ему по-собачьи верны.
Макс хотел отвлечь ее, запутать в словах, заставить сменить тему. Но Ника не позволила ему, она спросила сама:
— Его убьют?
— Что? — Макс сделал вид, что не понял, лихорадочно придумывая объяснение.
— Ковальчука сейчас проще всего убрать — это если исходить из выгоды, а не по совести судить. Так что его ведь убьют?
— Это рассматривается как вариант, — сдался Макс. Лгать ей по-прежнему не хотелось.
— Это рассматривает Комитет?
— В некотором смысле, хотя и не так откровенно.
— И за что будешь голосовать ты? — допытывалась Ника. — Ты хочешь сохранить ему жизнь?
— Не хочу. Только не после того, что он сделал с тобой!
— Мной не прикрывайся. Просто не хочешь. А раз не хочешь ты, решение будет единогласным — меня ведь там больше нет… Не важно. Значит, его убьют, как убили профессора Аверина?
— Не сравнивай, это совсем другое!
— Разве? А мне кажется, если не то же самое, то близко.
Он хотел с ней спорить — даже при том, что в чем-то она была права. Но ему не позволили: заглянула медсестра, напоминая, что часы посещения закончились. Макс поцеловал Нику на прощанье, но получилось как-то неловко, совсем не так, как было всегда…
— Я еще приду, — пообещал он.
Он сдержал свое слово, он действительно снова приехал к ней на следующий день после работы. Вот только в палате ее больше не было: ему сказали, что она выписалась.
Она как будто исчезла. Ее не было дома, она не появлялась на работе. Все ее друзья, которые были и его друзьями тоже, понятия не имели, где она. После неудавшегося покушения это казалось особенно зловещим.
Он забросил работу, он позабыл обо всем на свете, он только и мог, что искать ее. Максу казалось, что если он обнаружит ее мертвой, то и его самого просто не станет. Он слишком любил ее, чтобы продолжить жить без нее… Он изнывал от обжигающей вины за то, что не сумел ее защитить.
А потом от Ники пришло первое письмо.
В мир возвращался порядок. Да, новый, во многом непохожий на то, что было раньше. Но порядок же! Юле этого было достаточно, и она торжествовала.
Ее роль в Комитете стала по-настоящему значительной — ее избрали председателем. Она до последнего была уверена, что это будет Макс… Но он просто отказался. Он в последнее время стал молчаливым и замкнутым, хотя работу не прекратил. Причины были на виду, так что его не стали дергать, дали время на восстановление.
Предложенные ею проекты чаще всего принимались. Иногда с ней спорили, но вяло. Как будто без Ники все эти добряки хребта лишились! Иногда Юля подозревала, что это не слишком хорошо, но ей было плевать.
Ну и конечно, был Макс. Теперь свободный… или казавшийся свободным. Не мог же он по-прежнему залипать на эту девицу после того, как она его бросила, правда? Юля не знала всех подробностей, Макс не говорил, а с Никой было не связаться. Но общая история была ей известна. Ника сбежала прямиком из больницы, уехала в другой город и оттуда написала, что больше не хочет иметь с Комитетом ничего общего. Вроде как они теперь ничем не отличаются от «Белого света» и это приведет к трагедии.
Заявление показалось Юле откровенно оскорбительным. «Белый свет» напал первым, а Комитет был всего лишь ответом на его действия. Да еще и главным делом жизни Макса! Неужели Ника не понимала этого?
И спасибо, что свалила, здесь ей больше не было места.
Некоторое время Юля еще присматривалась, выжидала, а потом решилась подойти. Улучила момент, когда Макс сидел на открытой террасе и что-то читал. Заявление, что ли?.. Нет, больше на письмо похоже.
— От кого оно? — удивилась Юля.
Макс перевел на нее усталый взгляд. Похоже, он давно уже не спал…