Все они там одинаковые, и надеяться можно только на себя. Но уж он точно не сдастся! Отсидит свое за решеткой, не привыкать. Скорее всего, еще не раз получит по ребрам за драку с дежурными. А потом он все равно выйдет — и продолжит работу.
По крайней мере, на это Макс надеялся. Только на улице он наконец разглядел, что скрутили его не ППСники и тащат не в полицейский автомобиль, хотя машина все равно служебная.
— Какого хрена здесь происходит? — возмутился он.
— Принудительная госпитализация, — ухмыльнулся один из скрутивших его мужчин разбитыми губами. — Доигрался, упырь?
Макс не был экспертом, но знал достаточно, чтобы понять: принудительная госпитализация так не происходит. В редакции портала он вел себя как типичный дебошир, и привлечь его должны были за хулиганство. Но полиция не приехала…
Жаловаться и возмущаться было бесполезно. Телефон у него забрали, швырнули в машину, куда-то повезли. В голове роились, путаясь, самые разные мысли, и хороших среди них не было. Он вроде как знал, что старательно пинает осиный улей, но почему-то не думал, что это ему аукнется. Он же ничего не добился! А они, эти неведомые они, и не собирались ждать, пока добьется.
По пути он успел вообразить немало сценариев, каждый из которых заканчивался для него плохо — вплоть до безымянной могилы в лесу. Но реальность оказалась не столь драматичной: его действительно привезли в закрытую психиатрическую лечебницу.
Он должен был выйти оттуда быстро. Да ему бы хватило одного звонка адвокату, чтобы оказаться на воле! Проблема заключалась в том, чтобы сделать этот звонок. Его заперли, изолировали от мира, и теперь он вынужден был играть по их правилам.
— Вы ведь понимаете, что добром это для вас не кончится? — устало поинтересовался Макс, когда рядом с ним все-таки появился человек в белом халате. Не факт, что врач. — Если вы меня не убьете, я все равно отсюда выйду, рано или поздно. И вот тогда я сделаю все, чтобы прикрыть эту контору!
— Пожалуйста, воздержитесь от угроз, Максим Иванович. Вам они на пользу не идут.
— Да мне тут ничего на пользу не пойдет!
— А вот в этом вы не правы. Замгарин, думаю, пойдет, — слабо улыбнулся обладатель белого халата.
— Вы сейчас серьезно?
— Абсолютно. Две недели интенсивного курса — и, уверяю вас, вы почувствуете себя совершенно иным человеком!
Ника убедила себя, что замгарин безопасен. Беда, случившаяся с Дашей, вовсе не повод портить жизнь целому сообществу, объединенному одним продуктом. Она поверила в это, все забыла, хотя ее сестра все еще оставалась в больнице.
И тут явился он — здоровенный, неухоженный, небритый, рычащий. Медведь, а не человек. Вломился в офис, напугал девочек, разозлил Люду — а это мало кому удается. Нес какую-то непередаваемую муть про мертвых детей. Да если бы такое происходило от замгарина, все бы уже знали, смешно просто!
Ну и как вишенка на торте, он подскочил к Нике и сунул ей какие-то мятые бумажки прямо в руки. Потом за ним явились санитары.
Ей следовало бы просто бросить эти бумаги в шредер и забыть обо всем. Если бы на Нику продолжали смотреть все без исключения, она бы так и сделала, она в последнее время не позволяла себе поступать нелогично.
Однако здоровяк отвлек на себя внимание, устроив шумную драку. Вот тогда Ника впервые за долгое время позволила себе подчиниться интуиции: она сфотографировала большую часть этих бумажек, не читая, что там. Ее поступок никто не заметил, даже если коллеги видели в ее руках мобильный, они наверняка решили, что она снимает драку сумасшедшего с санитарами. Но потом его увели, наступил покой, и к ней подошла Люда.
— Ты молодец, хорошо держалась, — сказала редактор. — Где эти его писульки?
— Давай я их посмотрю, может, найду что-нибудь путное!
— А ты еще не успела посмотреть? — Голос Люды зазвучал как-то странно, непривычно напряженно.
— Нет, конечно!
— Вот и не нужно тебе это. Я его знаю, человек давно и тяжело болеет, а сейчас у него сезонное обострение. Это все бумаги?
— Да.
— Можешь уйти домой пораньше, ты заслужила.
А потом Ника через внутреннее окно, объединявшее кабинет Люды и общий офис, наблюдала, как редактор торопливо пропускает бумаги через шредер, да еще и рассовывает обрывки по разным мусоркам.
Уже это настораживало, но разум, подкрепленный замгарином, подсказывал: Ника наверняка что-то не так поняла, нужно просто забыть и отпустить.