А похоже, все не так просто. Она видела, как напрягаются другие журналистки рядом с ней, как хмурятся, не дождавшись привычного ответа. Пока что они были смущены, они к такому не привыкли. Но Ника не могла избавиться от ощущения, что еще один пропущенный правильный ответ — и на нее зарычат.
И это в сообществе друзей! Да и потом, если на них действует успокоительное, разве могут они так легко терять терпение?
По дороге домой она зашла в магазин, купила пару упаковок замгарина и большой пакет мятных конфеток. Тем же вечером таблетки отправились в унитаз, а мятное драже — в опустевшие пузырьки. Через полупрозрачные пластиковые стенки разницы не было никакой.
На следующий день она снова улыбалась, громко кричала «Виват навеки!» и показательно принимала по «таблеточке» каждые три часа. До конца дня за ней еще понаблюдали, потом выдохнули, и все пошло своим чередом.
По крайней мере, для них. Для Ники уже ничто не было прежним. Она понимала, что это притворство — временная мера, а дальше… что делать дальше?
Скрывать, что она больше не принимает замгарин, становилось все сложнее. Иногда у нее поднималась температура — не сильно, но ощутимо. Иногда кожу покрывала испарина. Появилась дрожь в руках, приступами, и это ее здорово пугало. А ведь везде и всюду твердили, что замгарин не вызывает привыкания! Очередная ложь… А если это ложь, то слова незнакомца об умирающих детях вполне могут оказаться правдой.
И над всем этим — завеса молчания. Не говори, не раскрывай, не порти другим жизнь. От этого препарата стольким хорошо — ты несешь ответственность за это!
Проблема вырисовывалась настолько глобальная и бескрайняя, что Ника даже не надеялась справиться с ней. Ей нужно было идти маленькими шажочками по краю пропасти — чтобы не рухнуть вниз.
— Я хочу взять две недели отпуска, — заявила она.
— Зачем? — удивилась Люда. Удивилась, но не насторожилась. Последние дни Ника была очень хорошей девочкой в ее глазах и повода для недоверия не давала.
— Из-за Даши. Хочу арендовать домик в деревне, чтобы она пожила на природе.
— Неплохая идея, хотя лучше бы, конечно, на курорт…
— На курорт ехать долго, — парировала Ника. — Я боюсь, что для нее дорога станет слишком большим стрессом. А тут я ее на машине отвезу прямо из больницы.
— Да, пожалуй, ты права… Только замгарином на двоих запастись не забудь!
— Смысл запасаться? — усмехнулась Ника. — Сейчас он в любой деревне продается, я уточняла!
Весть о том, что она уточняла, понравилась Люде. Но иначе и быть не могло.
— Ты на связи будешь? — спросила редактор.
— Буду выходить на связь каждый день, но для этого мне придется в центр деревни идти, там, где будем жить мы с Дашкой, связи нет. Но это ничего, ты мне пиши на почту или в мессенджер, если надо, я буду по возможности отвечать!
— А почему на связи не будешь, что за странный выбор?
— Чтобы Дашка не пялилась целыми днями в смартфон, — невозмутимо пояснила Ника, пряча под столом дрожащие руки.
Люда еще немного посомневалась под конец, но все же подписала заявление на отпуск. Первый этап был пройден, и Ника наконец-то могла вздохнуть свободней. Как минимум она должна прийти в себя к возвращению на работу. Вопрос в том, будет ли этого времени достаточно Даше.
С одной стороны, Даша чуть не умерла от передозировки. С другой, она считала, что сама виновата, у нее даже сейчас не было внутреннего неприятия замгарина. Нике нужно было как-то объяснить ей правду, а как — она пока не представляла.
Ника надеялась, что помощью ей станет вынужденное воздержание Даши от замгарина в больнице. Но когда она приехала за сестрой, ее ждал неприятный сюрприз: початая упаковка замгарина на тумбочке и спокойная, довольная жизнью Даша.
— Это что? — только и смогла произнести Ника.
— Это мне доктор подарил!
— Когда?
— Позавчера.
Получается, она уже третий день на таблетках… Нехорошо.
— И что, доктор считает, что тебе уже можно? — Ника все еще притворялась беззаботной.
— Прикинь! Правда, запретили больше пяти таблеток в сутки. Но мне пяти хватает, я теперь буду дисциплинированная до чертиков. Ты извини, что так вышло…
— Не переживай, теперь все будет хорошо.
Что ж, задача ее оказалась сложнее, чем она надеялась, но сдаваться Ника не собиралась. Даша все еще была очень слаба, она почти сразу заснула в машине. Им не пришлось обсуждать, куда они едут и зачем. Сейчас Нике нужно было принять одно из важнейших решений в ее жизни: или смалодушничать и оставить все как было, по крайней мере, для Даши, или совершить преступление и рискнуть доверием сестры.