Когда они сделали заказ, Юля расслабилась, Ника — не смогла. Она все равно разглядывала подругу украдкой, пытаясь понять, не поредели ли роскошные медовые волосы, не видно ли на коже первых пятен воспаления. Ей казалось, что она делает это незаметно, но Юлю ведь так просто не обманешь.
— Ну и что ты там высматриваешь, третий глаз?
— Побочку от замгарина, — признала Ника.
— С чего бы? Ты же знаешь, я им не пользуюсь!
— Сейчас много кто начинает…
— А кто виноват? Работодатель твой — самый громкий рупор замгарина! — хмыкнула Юля.
— Это понятно, но… Еще ладно, что люди велись на это, когда все казалось милым и радужным. Так ведь теперь-то про побочку все известно, зато непонятно, что будет дальше, начало это или конец! А они все равно не отказываются… или даже только начинают.
— Ну, что делать? Чем больше стадо, тем престижнее в нем шагать овцам.
Все эти недели перемирие между Никой и ее начальством сохранялось, хотя, по-хорошему, должно было сорваться. Нет, Ника ничего не нарушала, она не ругала замгарин и не хвалила его, она вообще делала вид, что этой дряни не существует, предпочитая работать с другими темами.
Но все громче звучали другие голоса. Заговорили о его плохой изученности, о том, как он подкашивает здоровье, и даже о смертях детей заговорили. И что? Ничего? Не совсем ничего — многие от замгарина отказались. Но не так уж много, и новых адептов оказалось куда больше.
— Иногда я не понимаю, зачем меня вообще держат? — признала Ника. Внутренний параноик, который в последнее время становился все сильнее, призывал о таком помалкивать, но помалкивать она устала. — Мне же больше нечем крыть!
— Раз она делает это, толк есть.
— Да она меня на дух не переносит!
— Это лишь подтверждает, что у нее есть серьезная причина держать тебя при себе, дело тут вовсе не в личной симпатии, — сказала Юля. — У меня самой есть такие сотрудники, которых прибила бы — если бы они не были нужны мне.
— Это возвращает нас к главному вопросу: зачем я ей?
— Потому что ты хороший журналист. Любую информацию можно подать по-разному. Даже если это крутая информация, ее всегда можно испоганить. Собственно, у темы замгарина есть такая проблема.
С этим Ника спорить не могла, контраст и правда был очевиден. Отношение к замгарину уже обозначило три четкие стороны — сторонников, противников и тех, кто нейтрален. На стороне противников были научные исследования и череда мрачных, кровавых даже случаев, связанных с препаратом. На стороне его фанатов — хорошо подвешенные языки, харизматичные ведущие и плеяда звезд, хваставших, как замгарин помог им в жизни. Такой вот складывался парадокс: с каждым днем становилось все яснее, что замгарин — довольно разрушительная погань. Но команда отважных генералов, среди которых была и Люда Клещенко, по-прежнему создавала ощущение, что это просто конфетка.
И все же, все же…
— По-моему, ты меня переоцениваешь, — невесело усмехнулась Ника.
— А это не я тебя переоцениваю — не я же тебя наняла! Это твоя начальница считает, что в потенциале из тебя может получиться серьезный враг. Я всего лишь с ней солидарна.
Если так, то беспокоилась Люда зря. Ника не хотела соваться в это болото, ей проще было не смотреть в ту сторону, хотя с каждым днем это становилось все сложнее. Перед глазами то и дело мелькал этот жуткий узор из волос на подушке. Да и в уголке раковины, кажется, была затертая кровь…
— Ты все еще встречаешься с тем мальчиком, который сидит на замгарине? — полюбопытствовала Юля. — Он не обижается на тебя за то, что ты пилишь ему нервы?
— Так я ничего и не пилю. Он о побочке знает, но верит, что какой-то там комплекс витаминов поможет ему все исправить.
— Сильно сомневаюсь! Это ж к нам замгарин с опозданием пришел, в Европе его давно пользуют. И никому там витаминки не помогли! Ты видела, как его старые фанаты выглядят?
Ника действительно видела. Таких фотографий в Сети было на удивление мало — и все равно они просачивались. Страшные фотографии, настолько страшные, что портал во главе с Людой Клещенко очень долго убеждал своих пользователей, что это фотошоп, придуманный врагами. Лишь когда фото дополнились видеороликами, вопли про подставу прекратились. Люда сменила стратегию: теперь любое заявление об опасности замгарина было принято встречать со снисходительной улыбкой и комментарием в стиле «А что такого?». Мол, не так уж это и страшно, раз в цивилизованном мире приняли, то и в нашем селе должны принять.