— Вот для того, чтобы разобраться, как эти два препарата связаны, мне и нужны деньги.
Говорят ведь, что честность всегда вознаграждается, правда? Оказалось, не всегда. Шурик продолжал смотреть на него, как на полного дебила — без злости, скорее, с сочувствием.
— Я все еще считаю, что это развод, — сказал он. — Но даже если это все каким-то невероятным образом окажется правдой… Мне-то это зачем? Зачем мне копаться в истории замгарина? Меня устраивает результат.
— Что тебя устраивает, выпадающие волосы? А ты уверен, что на этом все и закончится? Как ты можешь это принимать, даже не зная, что там и для чего?
— Потому что я готов мелкими побочками платить за то, насколько лучше стала моя жизнь, — невозмутимо пояснил Шурик. — Да и весь мир тоже.
— Неслабо ты весь мир на свою жизнь подвязал!
— Скорее, наоборот: меня радует, какими стали люди. Мы с друзьями еще до замгарина, когда встречались, обсуждали, что в мире очень немногие живут осознанно, делают что-то важное, меняют все… А замгарин многих успокоил и научил направлять энергию в нужное русло. Оказалось, что исключительных людей очень много вокруг!
— Ты себя слышишь вообще? — поразился Макс. — Нельзя стать частью элиты, сидя в баре с пивасом и назначая себя элитой!
— Художник взревновал?
— Я не говорю, что ты картины должен писать, но хоть что-то делай!
— Забавно наблюдать за морализаторством человека, который пришел просить у меня денег.
— Я не на себя просить пришел, а на нечто важное, только ты это вряд ли поймешь! Мудаком был — мудаком и останешься.
Макс прекрасно знал, что взрывной характер его до добра не доведет, но тут сдерживаться просто не получалось: он уже видел, что Шурик ему помогать не станет. Кузен убедил себя, что он лучший, просто потому что… он лучший. А если так, на остальных можно смотреть свысока, их заботы мало что значат.
К кому еще можно обратиться? К Эвелине? Ха, десять раз! Даже после того, что случилось с ее сыном, она продолжала спускать нехилые суммы на пропаганду замгарина. Она бы с Шуриком сейчас легко поладила.
Однако убежденность в том, что вокруг него преимущественно дегенераты, никак не способствовала решению проблемы. Вопрос денег оставался открытым.
Нику не покидало чувство, что что-то не так, однако она никак не могла разобраться, что именно.
Проблемы с сестрой? Да, Дашка начала вести себя как-то странно, но странно в хорошем смысле. Еще недавно она казалась подавленной, теперь же сестра выглядела всем довольной и веселой… пожалуй, даже слишком веселой. Со слишком блестящими глазами. Со слишком долгим смехом даже из-за самой банальной шутки.
— Ты ведь не начала снова принимать замгарин? — не выдержала однажды Ника.
— Господи, нет! — раздраженно закатила глаза Даша. — Что, я не могу быть просто счастлива?
— Раньше тебе что мешало?
— Допустим, у меня парень появился… Но говорить о нем я не буду! И не спрашивай меня ни о чем!
Ника и не спрашивала. Она предпочла поверить в загадочного безымянного парня. Ведь не стала бы Даша на самом деле снова пить эту отраву!
Нет, причина беспокойства была в чем-то другом. В работе? Но и там ничего не изменилось. С ней по-прежнему общались строго по необходимости и смотрели на нее свысока. Так ведь она уже привыкла и не ждала иного!
Наконец Нике пришлось признать: ее беспокоило то, что мир сломался, а все делали вид, будто так и надо, и никто не собирался его чинить.
Никакой волшебный комплекс витаминов так и не был изобретен, побочки от замгарина продолжали развиваться. Волосы выпадали полностью, проблемы с кожей становились совсем уж жуткими, у многих начинали темнеть и выпадать зубы. Если раньше врачи говорили, что очень скоро все поправят, то теперь они утверждали, что беспокоиться не о чем. Да, в организме происходят некоторые не слишком привлекательные изменения. Но они не несут никакой угрозы жизни и здоровью, все в порядке!
Правда, не все врачи пели хором. Некоторые умоляли прекратить прием таблеток хотя бы до проведения полноценных испытаний, а лучше — навсегда. Но никто не давал им площадку для выступлений, и казалось, что таких медиков совсем немного, даже если их было большинство.
Новая маркетинговая политика «Белого света» намекала, что это только начало. Везде и всюду на фото появлялись люди, у которых побочка замгарина уже проявилась, причем в самой тяжелой форме. Это был новый идеал красоты. Этих же моделей должны были использовать в рекламе все крупнейшие компании — наравне с теми, кто замгарин не принимает. Если же компании не выполняли требования «Белого света», сообщество без зазрений совести призывало своих адептов бойкотировать их всеми возможными способами.