Аверин тоже ее вспомнил, Ника поняла это. Вот только пускать ее в квартиру он все равно не спешил.
— Зачем вы пришли?
— Да потому что мне больше не к кому идти…
Она рассказала ему все, что терзало ее последние дни — прямо там, на лестничной клетке. Ника не была уверена, что из ее рассказа можно понять хоть что-то толковое, и все равно старалась. Когда она закончила говорить, он не прогнал ее и дверь не захлопнул, уже хорошо. Светлые глаза сверлили ее с минуту, словно надеясь на слои разобрать и каждый изучить. Наконец Аверин вздохнул и посторонился.
— Заходите. Надеюсь, я не пожалею об этом.
Ника уже была в этой квартире год назад — а теперь будто попала в другое жилье. В прошлый раз здесь царил идеальный порядок. Денис Аверин не стремился к минимализму, он щедро позволял себе и сувениры, и грамоты, и награды, но все это гармонично размещалось на старой мебели и было заботливо защищено от пыли. Теперь же в доме постепенно распускал щупальца бардак, повсюду валялись какие-то бумажки, записки, вырезки из газет и журналов, да и пыли было не занимать.
Проследив за ее взглядом, Аверин наконец смутился.
— Прощу прощения, я теперь не позволяю приходить сюда уборщицам.
— А почему не позволяете?
— Потому что мне сейчас следует осторожно выбирать гостей.
Ника не сразу поняла его — зато поняла, когда рассмотрела, что за бумаги разбросаны по квартире. Все они были так или иначе связаны с замгарином и «Белым светом»: от газетных статей до каких-то непонятных гостье схем, начерченных определенно рукой Аверина. Ника, надеясь просто на совет, внезапно угадала с выбором даже больше, чем ожидала.
Но она ведь еще год назад заметила, что Аверин увлечен своим делом. Да он всю жизнь только работе и посвятил! Не женился, детей не завел, зато был окружен преданными ему студентами. Мог ли такой человек пройти мимо препарата, изуродовавшего общество?
Аверин провел ее на кухню, там бумаг было меньше всего. Даже чайник поставил, что можно было считать самым большим знаком симпатии с его стороны. Только потом он спросил:
— Так чего вы хотите от меня?
— Для начала я бы хотела понять, что происходит!
— И вы пришли за объяснением именно ко мне?
— Я больше не знаю никого, кто мог бы такое объяснение дать.
И снова он не спешил говорить, смотрел на нее, будто ждал чего-то. А Ника не сразу сообразила, чего… Могла бы и раньше догадаться, однако последние дни измотали ее, и она не представила, какой ситуация видится Аверину.
— Вы считаете, что это какая-то подстава?
— Провокация, как вариант, — кивнул он. — Вероника, я не видел вас год, и это вполне естественно, наше взаимодействие логично завершилось.
— И вы решили, что кто-то использует меня, чтобы добраться до вас?
Аверин не ответил, но это оказалось и не нужно: взгляд у него был достаточно выразительный. Ника не злилась, она и так получила определенный кредит доверия, когда профессор ее с лестницы не спустил! Она достала из кармана телефон и протянула ему, потом показала собеседнику открытую сумку.
— В прошлый раз я писала наш разговор на телефон, вы помните, отдельного диктофона у меня нет. Сумку, вот, тоже проверить можете. Личный досмотр проводить будете?
Впервые с начала их встречи Аверин улыбнулся — слабо и невесело, но улыбнулся же!
— Не буду. Пожалуй, рискну. Заберите свои вещи, Вероника. Должен быть честен: если бы речь шла только об удовлетворении вашего любопытства, я бы отказался от этого разговора. Но я все равно допущу нашу беседу, потому что, быть может, мне понадобится ваша помощь. Я помню статью, которую вы сделали. Вы неплохой журналист, вы владеете словом лучше, чем я — эту статью читали охотней, чем мою книгу. Так что же поможет вам понять, каким стал этот мир?
Было в этой идее нечто бесконечно сомнительное — сразу же, как только Женя позвонила ему со своим предложением. Но Макс решил, что у него уже развивается паранойя после недавних событий. Женя ничего не знала про его планы, она не была связана с Шуриком, так что ее звонок — это просто удачное совпадение, а не попытка втереться к нему в доверие.
Женя занималась дизайном интерьеров. Для особняка очередного клиента она придумала сложную роспись стен и потолка, которую обязательно должен был выполнить известный художник. Женя предложила Макса Сотова. Клиент согласился. А теперь согласился и Макс.
Его согласие, пожалуй, не вызвало удивления ни у одной из вовлеченных сторон. Логика тут проста: кто угодно согласился бы за такие деньги! И один только Макс знал, что раньше он бы послал и Женю, и ее клиента к чертям собачьим. Потому что есть деньги — а есть гордость, и, если у тебя хватает первого, начинаешь думать о втором.