Макс понимал, что это плохо. Настолько, что любой мало-мальски адекватный психолог сразу же поместил бы его на лечение в больницу, даже без подкупа со стороны «Белого света». Нужно было срочно переключиться, и приятный способ Макс знал только один.
Поэтому, когда Женя в очередной раз промаршировала мимо него в полупрозрачном сарафане, он решил, что сдерживаться уже хватит. Он не сказал ей ни слова, просто подхватил на руки — силы ему было не занимать. Женя ойкнула от неожиданности, но когда поняла, что происходит, только засмеялась. И, оказавшись на широком подоконнике, у самого окна, она не упрекнула его, как упрекнула бы Эвелина, не стала выкручиваться. Она знала, что рядом сейчас никого нет. Она смотрела ему в глаза, голая, наглая. Победившая, даже оказавшись под ним. Хищно вогнавшая когти ему в спину, когда он оказался в ней. Весенняя кошка да и только — даже ранней осенью.
Макс не был задет, он был не против проиграть вот так. Он вообще уже не задумывался, ему хотелось чувствовать, и он чувствовал. Горел, как раньше, до всего этого, как только с ней — с Эвелиной не получилось бы, да и с многими другими, которые были после нее и до нее. Самое забавное тут то, что он даже о ней не думал. Она была больше, чем телом, она была способом, решением, стихией, надежным путем от всего. Но вот как человек она при этом не воспринималась… Она была бы не рада это услышать. Никто и не собирался ей говорить.
Когда Макс опомнился, они были не в том зале, где все началось, и даже не на том этаже. Они были наверху, в спальне. Он лежал на затянутой целлофаном кровати. Женя, все еще голая, стояла на большом балконе, выходящем в сад, и курила.
— За спину извини, — ухмыльнулась она, совсем не похожая на человека, который извиняется.
— Пустое. У меня после каждой такой встречи с тобой спина на нотную тетрадь похожа, я уже привычный.
— Ты не знаешь, где остался мой сарафан? Да и трусики надо бы найти, пока они прораба не порадовали…
— Не представляю. Меня не это интересует.
— А что тогда?
— Откуда ты сигарету достала? И ладно бы сигарету, но зажигалку…
— Пошляк, — фыркнула Женя.
— Я думал, ты курить бросила.
— Бросила, а потом снова начала. Из-за этих… лысеньких, — помрачнела Женя. — Замиков. Я знаю, знаю, о них нельзя говорить плохо, надо только хвалить… Но я не могу просто! Я ужасный человек?
Макс невольно вспомнил свою бывшую жену — или то, во что она превратилась. Он видел ее на видеоролике и не узнал бы, если бы не подпись. Поэтому теперь он сказал без тени сомнений:
— Ты — лучшая женщина, которую я знаю.
— Ого, так ты тоже омерзительно неполиткорректный? — рассмеялась Женя.
— У меня есть свои причины.
— Лина?
— Больше, чем она. Иди ко мне.
Любопытно… Женя стояла перед ним обнаженной уже давно, но только теперь, когда он понял, что она — такая же, как он, Макс по-настоящему захотел ее получить.
И оставить.
— Что ты делаешь с этими деньгами, жрешь их, что ли? — раздраженно поинтересовалась Марина.
Антоша Мамалыга, впрочем, не выглядел как человек, который жрет деньги. Или вообще хоть что-то. Он похудел так сильно, что порой Марина даже сомневалась: сможет ли он подняться с кресла? Хотя это было не так уж важно, свои эфиры он смог бы проводить и сидя.
Но говорить ему, чтобы поменьше налегал на замгарин, — кощунственно и не по протоколу. Марина лишь сделала себе мысленную пометку: найти пару-тройку вариантов на замену, если очередная шлюха, проснувшись рядом с Антошей, обнаружит, что он уже холодный.
Пока же Антоша мог вести дела и даже не обиделся на упрек.
— Я еще по тарифу «Эконом» работаю, балую вас! — заявил он. — Если хочешь больше троллей, надо больше платить.
— Выжми побольше из этих.
— Люди любят писать гадости, но на свою тему. Если хочешь на твою — подкинь бабла на вентилятор.
— Ладно, — вздохнула Марина. — Будут тебе деньги. Но и новый план будет. Твои детишки должны поменьше открыто хамить, научи их хамить изящней, но даже это вторично. Отныне их задача номер один — вывести на хамство собеседника. Пусть делают, что хотят, но их даже Дева Мария должна трехэтажным послать.
— Зачем? — удивился Антоша.
— Потому что отныне мы — святые, они — агрессивное быдло. Их агрессия нужна, во-первых, для скриншотов, в наши дни никто без доказательств не верит. А во-вторых, когда скриншоты сделаны, начинаем активно жаловаться на собеседника. Задача максимум — добиться полной блокировки самых активных и авторитетных противников «Белого света» хотя бы на тридцать дней. Нужные администраторы уже проплачены, вы просто должны дать им повод.