Из-за этого нелепого спора с Никой она пришла к месту встречи одной из последних, когда на площади собралась внушительная толпа. Сейчас Даше странно было вспоминать времена, когда она таких толп боялась до дрожи. Ведь здесь все свои! Кто-то принес гитару и уже играл, плакаты в их руках были яркими и красивыми, сияло солнце…
Правда, чуть в стороне, в узких переулках, просматривались темные машины и люди в форме. Но их Даша не боялась, она просто злилась. Это не их город! Ей хотелось подойти и сказать им об этом сразу, сейчас, чтобы они убрались и не портили другим настроение. Однако Даша сдерживалась, потому что помнила, что сказала Мариночка Сулина. Главный принцип «Белого света» — миролюбие и доброта. Они должны транслировать это даже тем, кто такого отношения недостоин!
Как и ожидала Даша, благородство в этой ситуации было односторонним. Очень скоро люди в форме, стыдливо прятавшие свои лица под масками, начали бубнить в громкоговорители, что надо расходиться. Они, конечно, называли какие-то причины, однако причины эти все без исключения были дурацкими. Даша помнила: она в своем городе и может делать здесь, что угодно.
Праздник им все равно испортили. Она не заметила, как это началось. Просто услышала какие-то возмущенные крики, уловила быстрое движение, а дальше уже нельзя было наблюдать со стороны. Или бежать, или бросаться туда, в сердце событий. Ника наверняка потребовала бы от нее бежать. Однако Даша чувствовала: ей хочется как раз нырнуть в омут с головой.
Странное все-таки дело… Замгарин ведь и правда успокаивал ее, но здесь и сейчас ее переполняла такая ненависть, какой Даша прежде не знала. Она удивлялась этому, однако отстраненно. В целом, эта ненависть была по-своему такой же приятной, как недавняя безмятежность.
Потому что эта особенная ненависть тоже избавляла ее от сомнений и наполняла ее мышцы силой. Не было лишних мыслей… да вообще почти никаких мыслей не было. Осталось только желание: избавиться от этих уродов в черном, которые ничего не понимают и мешают всему хорошему, что есть на свете.
Вот она и останавливала их. Бросалась и била не глядя. Получала в ответ, раздраженно стирала кровь с лица и бросалась снова. В какой-то момент кто-то из своих придержал ее за плечо, усадил на асфальт.
— Вот так замри, не двигайся!
Щелкнул фотоаппарат. Мобильные снимали беззвучно, а тут — зеркалка, значит, уровень повыше. Даша обнаружила, что у нее рассечен лоб и кровь идет из носа. Она не заметила, как это случилось, и боли не чувствовала, даже сейчас. Она просто увидела, как на асфальт с капельками крови вдруг падает длинная прядь ее волос.
А потом фотограф отошел, и она снова сорвалась с места, покорно подчиняясь этой зыбкой, будто бы сладкой ненависти. Может, нечто подобное чувствовали люди на войне, наконец встретив сломавшего им жизнь врага?
В себя Даша пришла только в душной темной машине, увозившей ее непонятно куда. Внезапно стало больно — как будто до тела дошло, что с ним случилось. Лицо, кажется, опухло. Один глаз затек. Мышцы горели от усталости и кружилась голова.
Ее сумки нигде не было, мобильного в кармане — тоже. Нике в ближайшее время позвонить не получится. Ну и ладно, не придется слушать ее непременное «Я же говорила!»
Потому что Даша, даже побитая и по пути в пустоту, ни о чем не жалела.
Глава 4
Усидеть на месте было просто невозможно, Нике только и оставалось, что наматывать круги по комнате. Аверин наблюдал за ее метаниями со стороны письменного стола. Он перебирал какие-то бумаги, делал пометки и расстроенным не выглядел.
— Я просто не могу понять, что с ней случилось! — в который раз объявила Ника. — С ней же теперь невозможно разговаривать! Ей говоришь «Черное», а она в ответ: «Да нет же, это белое!» Или «Черное и черное, в современном мире уже не важно». Или «Это не черное, а круглое, как ты не понимаешь?»
— Вероника, я вас прошу, успокойтесь. Своими действиями вы добьетесь только одного: нервного тика.
Она и сама это понимала, но остановиться уже не могла.
— Я бы списала это на подростковое упрямство, но староват подросточек получится! А главное, всю эту ахинею она мне выдает через презрительно поджатую губу! Как будто это я — маленькая дурочка, которая ничего не понимает и кусает железный танк, а она — мудрая женщина, познавшая жизнь!
— Вы закончили?
Ника обессиленно плюхнулась в ближайшее кресло. Аверин самообладания не терял никогда, да и сейчас удивленным не выглядел.
— Перемены в личности вашей сестры связаны с тем, что «Белый свет» — это сообщество, выстроенное по принципу секты, и влияет оно на людей соответствующе.