Это все были тихие беды, которые никто не понял бы, никто бы не утешил. Кроме «Белого света». Марина Сулина и компания действительно подсовывали своим адептам якобы высшую цель, ради которой можно было с готовностью отложить личные проблемы и все равно не чувствовать себя неудачником. Они все отныне борцы и творцы будущего…
— Знаете, в чем главная опасность такого вот сектантского мышления? — поинтересовался Аверин.
— И в чем же?
— Их с первого дня убеждают в том, что они — исключительные, замечательные, невероятные и уникальные. Убеждают достаточно активно, как мать, которая твердит своему чаду, что оно, чадо это, лучше всех на свете. Только здесь мы имеем не слепую любовь матери, а якобы аргументированное убеждение. Оно дает плоды очень быстро, людям приятно верить, что они — хорошие. Что нужно было делать раньше, чтобы считаться замечательным человеком?
— Да хоть что-то делать, — криво усмехнулась Ника.
— Вот именно. А в «Белом свете» поначалу не требуется ничего. «Ты с нами — уже этим ты прекрасен». А дальше, когда «Белому свету» что-то понадобится, его адепты пойдут на что угодно, лишь бы не утратить статус исключительных личностей.
Перед глазами снова стояло лицо младшей сестры. Даша, милая, робкая, раньше и мухи не обидевшая бы, первой полезла в драку с полицейскими.
Это Ника знала наверняка — что первой. Когда Даша ушла из дома, она двинулась следом. Она держалась на расстоянии, скрывалась, потому что понимала: слушать ее никто не станет. Ника просто хотела узнать, что же будет дальше.
И узнала — на свою беду. Она видела все: как Даша и ее новые друзья веселились, пока им было дозволено. А как дали команду — полезли в драку. Сразу же, без единого вопроса. И все это кто-то снимал, а кто-то вел прямой эфир, во всем чувствовалась режиссура и показуха.
— Так значит, самое страшное — это то, что они у нас теперь все исключительные без исключения? — поморщилась Ника.
— И даже не это, хотя настолько завышенная самооценка еще никого до добра не доводила. Самое страшное — это грядущий разрыв в обществе. Наравне с мыслью о собственном превосходстве адептам «Белого света» прививают и испытанную временем мысль «Кто не с нами — тот против нас». Если есть умные, должны быть и тупые. Есть прекрасные — должны быть уродливые. Общий смысл вы поняли. Это уже видно на примере некоторых рекламных кампаний… Внешность, сформированная активным потреблением замгарина, теперь преподносится как высшая красота. Так ведь и это еще не все! Сейчас уже осторожно намекают, что иная внешность — это вчерашний день, не в моде. Видите, что происходит, Вероника? Людей, не потребляющих замгарин или выступающих против него, преподносят как тупых, страшных, ничтожных. Ненужных! А что можно делать с ненужными людьми?
— Да все, что угодно…
Она прекрасно понимала, к чему он клонит. Если человек для тебя по умолчанию и не человек даже, его не жалко. А если он враг? Мыслит не как ты, мешает тебе добраться до любимой игрушки? Можно избить без жалости. Или убить без жалости. В любом случае, жалости «не таким» скоро не хватит.
И снова хотелось возразить — и снова память возвращала ее в миг, где Даша, ее любимая сестренка, бросалась на людей, как дикое животное.
— Но не может же быть так плохо? — Ника с надеждой посмотрела на своего собеседника. — В какой-то момент они должны остановиться, задуматься… очнуться!
— Не очнутся они уже. Потому что очнуться — это принять все негативные последствия своих действий. Посмотреть в зеркало трезвыми глазами и ужаснуться. На такое способны только люди с очень сильной волей, а люди с сильной волей туда и не попадают.
— Вы хотите сказать, что я уже потеряла сестру?..
— Нет, я хочу сказать, что сама она не выберется. Нужно централизованное воздействие… Был уже в истории прецедент, когда группа людей вдруг возомнила себя высшей расой, дала себе позволение убивать и подчинять других. Вы, надеюсь, знаете, к чему это привело. «Белый свет» — куда меньшая проблема, но это пока. Нужно предпринимать меры на государственном уровне, искать хороших специалистов по уничтожению сект, психологов, точечно работать с пострадавшими… Вот тогда еще можно что-то исправить.
Ника только кивнула. Она не умела спорить с Авериным, не научилась просто — он слишком много знал, слишком легко давил ее аргументами. Но поверить ему она все равно не могла, потому что… Это уже слишком! Сравнивать адептов замгарина с фашистами — ну кто так делает? Пока самым большим проявлением агрессии со стороны «Белого света» была вот эта потасовка на митинге. Но это же не война!