Она хотела отмолчаться, оставить свои убеждения при себе, однако обмануть Аверина было не так-то просто. Он окинул ее тяжелым взглядом и заключил:
— Вы мне не верите.
— Нет, я… Я не то чтобы не верю…
— Первый виток эмоционального стресса у вас уже прошел, думаю, вы готовы к новому. Зайдите в интернет.
От такой неожиданной смены темы Ника совсем растерялась.
— Что?..
— Зайдите в интернет, — терпеливо повторил Аверин. — И посмотрите, какое освещение в СМИ получила вчерашняя потасовка.
Ох как ей не хотелось этого делать… Не было еще случая, чтобы Аверин оказался не прав. Ника просто не знала, в чем именно он будет прав на этот раз, зато не сомневалась, что ей это не понравится. Хотелось отстраниться от всего, уютно спрятать голову в песок и сделать вид, что она ничего не слышала.
Но — нельзя. Поэтому она открыла браузер на смартфоне и сразу же перешла на портал, все еще возглавляемый Людой Клещенко. Потом — на другой, на третий, на сайт крупной газеты… И везде ее встречало одно и то же.
Ложь. Наглая — но при этом удобно повторяющаяся так точно в разных источниках, что вполне могла бы сойти за правду.
Мир должен был знать, что адепты «Белого света» вообще не сопротивлялись. Стояли себе, песенки пели, никого не трогали, когда на них налетела черная стая варваров. Побили ни за что, просто за иные убеждения. И фото, фото, очень много ярких фото… В том числе и Даши.
Даша, сидящая на асфальте, истекающая кровью, выглядела такой маленькой и несчастной, что сердце сжималось. Никому и в голову не пришло бы, что эта девочка с дикой яростью бросалась на двухметрового мужика и норовила выцарапать ему глаза острыми ноготками. Не может быть, вы что!
Все было подано так грамотно, что Ника невольно начала сомневаться в собственных воспоминаниях. А уж о том, что подумают люди, далекие от тех событий, и гадать не приходилось!
— Но это же… неправда! — прошептала Ника.
— Нет, это как раз правда, — невозмутимо уточнил Аверин.
— Что?.. Как вы можете? Вы меня совсем не слушали?
— Вероника, я вас слушал, а хотелось бы, чтобы иногда бывало наоборот. Это — та правда, в которую искренне верят все адепты «Белого света». Я ведь рассказывал вам, что только истина объективна, правда всегда субъективна, поэтому у нее так много обликов. Отныне и впредь правда будет подаваться как инструмент воздействия. Это даст «Белому свету» возможность определять, кто исключительный, а кто — нет, и все будет строиться не только на замгарине. Например, мало кто по-настоящему разбирается в искусстве. Это критики посредством СМИ доносят до нас, что талантливо, а что — нет. Доверять своим глазам и отстаивать свое мнение мало кто решится.
— Я совсем запуталась… При чем тут искусство?
— Это просто один из примеров того, как «Белый свет» отныне будет контролировать элиту. Хочешь быть элитой — будь с нами. Или молчи. Они прекрасно знают, что подсадить большинство людей на замгарин не удастся, не так уж много у нас скучающих и недалеких. Их задача — начать эпоху Человека Молчащего. Принимающего все, если это подали под соусом якобы свободы. Ты не можешь свободно говорить во имя свободы. Принцип ясен?
— Думаю, да… Наверно. А выход где?
— В войне.
— Какой еще войне?!
— Разной, как показал вчерашний опыт, — пояснил Аверин. Этого человека, кажется, ничто не могло пронять. — Большая ее часть будет проходить на информационном поле, но будут и прямые стычки, и прольется кровь. Я ведь внимательно наблюдаю за окружением Марины Сулиной. Ее видели с таким персонажем, как Марат Ковальчук, который и в нашей стране, и в соседних запомнился отнюдь не добрыми делами. Это означает, что силовое воздействие со стороны «Белого света» давно уже планировалось, генерал под него есть. А вот как именно оно проявится — я пока не уверен.
Хотелось просто закрыть уши руками и крикнуть «Стоп!» Не Аверину крикнуть, а всему миру.
Так ведь не получится… Замгарин уже существует. Даша уже заперта в клетке на две недели. Портал, на котором работает Ника, старательно распространяет яд. И что с этим делать? Хочется не делать ничего. Стать тем самым молчащим человеком, и пусть кто-нибудь другой решит проблему… Ника еще не была уверена, что она так не поступит.
Аверин, в свою очередь, не выглядел потерянным и несчастным. Он говорил страшные вещи, но они будто не волновали его.