Макс не понимал этого, да и не надеялся понять. Ясно стало одно: брата у него больше нет. Прошлое как будто отсекли, по живому, и от этого было больно. Но с болью душевной он пока ничего сделать не мог, следовало сначала уделить внимание боли физической.
Первым импульсом было, естественно, звонить в «скорую», благо телефон все еще работал, пусть и с треснувшим экраном. Однако Макс остановил себя до того, как нажал на вызов. Его жизнь теперь стала настолько корявой, что нужно десять раз подумать даже перед просьбой о помощи!
Что хорошего даст ему приезд медиков? Ну, это понятно: ему точно не позволят сдохнуть тут, как бродячему псу. А что плохого? Он может загреметь в больницу, и там он станет уязвим. Шурик свое предупреждение сделал, но остановится ли на этом «Белый свет»? Могут и в драке обвинить. А могут и убить, якобы случайно введя не то лекарство.
Так что прежде, чем решаться на вызов врача, нужно все оценить правильно. Умирающим Макс себя не чувствовал, напротив — полежал и очухался чуток. Больно везде, это понятно, мышцы некоторые раздроблены, один зуб все же выбили. Ребра треснули, может, и переломы есть. Но легкие работают нормально, двигаться он может, позвоночник не пострадал. Башка гудит, зато в глазах не темнеет. Снова крепкое здоровье и молодость сыграли на его стороне.
Следующая миссия — добраться до дома. Макс позволил себе полежать еще пару минут, потом двинулся. Сначала ползком, дальше — кое-как поднявшись, шатаясь, останавливаясь на вынужденный отдых. Роняя по пути крупные капли крови. Но шел же!
Он бы не решился на такое, если бы возвращался в пустую квартиру, даже у его сил есть предел. Но, к счастью, его снова ждали. Это его и спасло. Он не возился с ключами, позвонил, и когда Женя открыла, буквально ввалился в коридор.
Женя была напугана, а он улыбался — он чувствовал, что худшее уже позади.
— Господи, Максим… что случилось?! Я вызову полицию, врачей, подожди чуть-чуть, я сейчас!
— Нет! — велел он. Каждое слово сейчас вибрировало болью в голове, но нужно было говорить с ней. — Нельзя!
— Ты с ума сошел?! Ты же умрешь здесь!
— Не умру. Я это… наследил в подъезде. Убери, пожалуйста…
— Сейчас, дай хоть помогу тебе…
— Сначала убери кровь, потом остальное.
— Идиот! Ненавижу тебя!
Она ругалась на него — но делала. Плакала — и делала. Сначала Женя выскочила в подъезд с тряпкой и бумажными полотенцами, а он ждал ее, лежа на полу и наслаждаясь покоем. Она скоро вернулась, и тогда снова пришлось двигаться, чтобы добраться до дивана.
Зато там уже можно было окончательно расслабиться, с ним возилась она. Макс не заметил, как отключился. Он и сам бы не сказал, что это было — болезненный сон или запоздалый обморок.
Проснулся он только вечером следующего дня. Женя, мрачная и опухшая от слез, сидела рядом с ним. Но медиков по-прежнему не было, да и полиция не прискакала, а значит, она все сделала правильно.
— У тебя будет только одна попытка объяснить мне, — предупредила Женя.
— Я не могу остановиться, когда я уже так близок.
Говорить было больно, губы пересохли, потрескались, горло саднило, да и выбитый зуб покоя не давал. Но молчать было нельзя, Женя действительно имела право знать.
— Близок к чему, к смерти?
— К правде. Они знают, что я копаю, Шурик сказал им.
— Шурик? Тот замик, что недавно заходил? Он-то здесь при чем?
— А я ему сдуру ляпнул, что хочу узнать правду про замгарин… Я больше чем уверен: он этих выродков подослал.
— Так в полицию заяви!
— Бессмысленно, у меня нет доказательств. Да и в полиции теперь хватает… этих. Я лучше продолжу искать!
— Зачем тебе вообще в это лезть, Макс?
Она не была впечатлена его достижениями, и это несколько задевало. Пришлось напомнить себе, что Женя просто беспокоится за него. Для нее все эти международные заговоры не так важны, как то, что он вернулся домой весь в крови…
Этим она была прекрасна, но останавливаться Макс не собирался. Одной рукой, пострадавшей при избиении чуть меньше, он мягко привлек Женю к себе.
— Не переживай, на ближайшие дни я весь твой!
— На кой ты мне сдался, если ты малофункционален? — надулась Женя, но к нему все же прильнула. — Дурак ты все-таки, Сотов… И зачем я тебя терплю?
— Вопреки всему, очевидно.
— Ну а дальше что?
— А про дальше я еще не решил, — убежденно соврал ей Макс.