Да она и сама не рвалась возвращаться туда, ей вполне комфортно было устроиться в кресле с ноутбуком и редактировать статью. Ника уже чувствовала, что на портале она все-таки не задержится, она хотела накопить денег перед неизбежным увольнением.
День был тихим, пока двери в гостиную не распахнулись и в комнату не влетела Даша. О том, все ли у нее в порядке, даже спрашивать было не нужно. Дашу трясло от рыданий, на лице застыла гримаса ужаса и гнева, грязные волосы, которых, впрочем, осталось совсем немного, вились вокруг головы тонкими щупальцами.
И это была не новая Даша и даже не прежняя, а нечто совершенно иное. Две недели, проведенные за решеткой, нисколько на нее не повлияли. Тот случай помог ей еще плотнее переплестись с общиной «Белого света».
А с сестрой ей стало просто не интересно. В первое время Ника еще пыталась наставить ее, упрекнуть… Это было бесполезно. Дашу даже взгляд в зеркало теперь не смущал. На любую попытку критиковать замгарин она реагировала вспышками агрессии.
При этом Ника усвоила, что, если Дашу оставить в покое, та будет добродушной и веселой, замгарин об этом стабильно заботился. Тем более странно было видеть заплаканную фурию, метавшуюся по комнате.
— Они убили! — сквозь рыдания провыла Даша.
— Что? Кого? — еще больше растерялась Ника.
— Ты что, совсем новости не читаешь, идиотка пастовая?!
Раньше это «пастовая» смущало Нику, потому что было непонятно, откуда оно вообще лезет. А потом она поняла. Пастами адепты замгарина называли тех, кто как и не примкнул к «Белому свету». Основой стало английское слово past — прошлое. Ненужное. Достойное забвения. К пастам «светлые люди будущего» относились снисходительно, как к отжившим свое старичкам.
Агрессия сестры, как ни странно, привела Нику в чувства.
— У меня нет времени на все виртуальные сплетни, я работаю! Просто скажи, что у тебя случилось?
— Не у меня! У всех нас! Они убили Антошу Мамалыгу!
Последняя фраза далась Даше с большим трудом — как нож, вырванный из уже воспалившейся раны. Словно растеряв остатки сил, Даша повалилась на колени посреди комнаты, закрыла лицо руками и разрыдалась так сильно, что казалось: она в любой момент задохнется.
Разговаривать с ней сейчас бесполезно, да и успокаивать тоже. Куда проще получить информацию из всеведущего интернета.
Этим утром «Белый свет» сообщил о смерти Антоши Мамалыги — одного из основателей организации и главного рупора ее идей. Якобы вчера неизвестные поймали Антошу возле радиостудии, затолкали в машину и куда-то увезли. А утром на окраине города обнаружили его тело — избитое. В мотиве убийства вроде как сомневаться не приходилось: горло мертвеца было забито таблетками замгарина, а его кожу покрывали высмеивающие препарат и всю организацию надписи.
Точнее, статьи в интернете обходились без этого «вроде как». Они вовсю вопили, что Антошу убили из-за его «просветительской деятельности». Сомнения появлялись уже у Ники. С чего бы убивать его сейчас? Когда Антоша верещал на митинге, его особо не трогали. Да и потом, во всей этой своре, что звала себя руководством «Белого света», он был еще относительно безобидным персонажем.
— Кто, по-твоему, его убил? — осторожно спросила Ника.
— Да менты же поганые!
— Что? Почему?
— Потому что он их троллил постоянно, — ответила Даша. Она уже не плакала, зло и быстро стирая с лица последние слезы. Похоже, очередной скачок настроения проявил себя.
— Так, Дашунь, притормози, а? Почему ты так убеждена в этом?
— Да все наши чаты уже гудят! Все знают, что случилось! Антошу уже не вернуть… Но если они думают, что останутся безнаказанными, то очень зря!
— Что ты собралась делать?
— Не я, а мы! Мы заставим их заплатить, вот увидишь!
Горе и боль были отброшены, они покорно уступили жажде мести. Даша мячиком подскочила на ноги, чувствовалось, что ее переполняет энергия, как после хорошей такой дозы кофеина. Она теперь лихорадочно оглядывалась по сторонам, словно надеясь увидеть у стены свой верный рыцарский меч, с которым она в ближайшее время пойдет на дракона.