Чуть позже она отказалась от продажи замгарина в своих ресторанах и распространения корпоративного журнала «Белого света». Это, видимо, и стало последней каплей.
— Ты ведь понимаешь, что вам это с рук не сойдет? — холодно бросила Юля. — Я добьюсь наказания!
— Я бы на твоем месте и пытаться не стала.
— Почему это?
— Когда будет установлено, что это поджог, ты получишь свою страховку. Но если ты будешь настаивать на расследовании, страховая придет к выводу, что поджог устроила ты, будет тебе не страховка, а тюрьма. Это я тебе как ясновидящая говорю.
Оставаться спокойной, пусть даже внешне, становилось все сложнее. Хотелось орать в голос, а еще лучше — придушить эту змеюку своими руками. Но Юля сдерживалась, потому что понимала — проблема не в Майе. Майя — всего лишь гонец, а за ней скрывается сила, с которой нужно считаться.
«Белый свет» ведь действительно мог устроить ей такие неприятности. Они со своими навязанными квотами насадили своих сотрудников везде — в том числе и в страховой компании. Они наверняка хорошо подготовились к таким серьезным провокациям.
— И что теперь? — спросила Юля.
— Веди себя как цивилизованный человек — и все будет хорошо. Нанимай нормальных людей. Иди навстречу прогрессу, будь открыта новым предложениям!
— А если нет — то огонь?
— Очень может быть, — слабо улыбнулась Майя, не сводя воспаленных глаз с затухающего пожара. — Но и огонь, согласись, по-своему прекрасен!
Глава 6
Из игры нужно было выходить, а Ника пока не знала, как. Ну правда же — вроде как сама напросилась в помощницы, а теперь сливается! Неловко. Но иначе она не могла.
Она уже чувствовала, что будет бесполезна для Аверина. От той решительности, с которой она пришла к нему, не осталось и следа. Она видела, что жизнь вошла в стабильное, пусть и новое русло. Мир принял «Белый свет» и его адептов, возмущаться стало не модно. Да и имеет ли она право возмущаться? Она получает очень хорошую зарплату как раз от пропагандистов замгарина, она не может повлиять на свою собственную сестру, которая выбрала этот путь. Ну какой из нее боец? И кому нужна эта война? Не проще ли молчать? Цивилизованней, что ли…
Хотя тревожные звоночки, конечно, были. Ника уже знала о том, что случилось с одним из Юлиных ресторанов. Сама Юля, как и следовало ожидать, рвала, метала и грозила всеми карами небесными. А Ника невольно задавалась вопросом: что, если один конфликт порождает другой? Эта цепь никогда не прервется, если кто-то не сделает шаг в сторону. Может, это должна быть она? Игнорировать и жить своей жизнью — никто ведь не заставляет ее принимать замгарин насильно!
Но профессор не поймет, он не такой.
— Мы сейчас на корабле, который уже накренился, — повторял он. — Если ничего не предпримем, он перевернется — и все, вода! Умрем по собственной глупости.
Ника просто слушала его, кивала, ничего не говорила и старалась придумать вариант, при котором им удастся расстаться друзьями. А расстаться придется, плохо, что их могут увидеть вместе, минимум для Дашки плохо, потому что Аверин уже снискал мрачную славу среди ее друзей.
Так что без конфликта вряд ли обойдется. Она должна сказать ему все прямо, а потом выдержать его упреки, и крики, и укоризненный взгляд. Почувствовать вину, хотя это глупо — она никому ничего не должна. Жить с этой виной дальше.
Ника готовилась к этому, как могла, и к моменту, когда она добралась до дома Аверина, у нее уже была готова речь. Но речь так и не пригодилась.
Она поняла, что что-то случилось, сразу, как только свернула к нужному подъезду. Там стояли группами люди, рядом были припаркованы служебные машины, мужчина в полицейской форме слушал рыдающую женщину и что-то со скучающим видом записывал. Не было никаких указаний на то, что это связано с Авериным… но Аверина среди людей на улице тоже не было.
Ника надеялась, что все обойдется, а ее дурное предчувствие — это просто дурацкая ошибка, до последнего. А потом уже надеяться не получалось. Слишком очевидными были слова «самоубийство», «старый одинокий человек», «совсем закопался в своей работе — и вот…»
Нике казалось, что ее вырвали из теплого солнечного дня и швырнули в ледяную воду, куда-то на глубину, в северные моря. Прямо над головой у нее плавают осколки айсбергов, под ногами — черная бездна. А она зависла в этой холодной пустоте и все ждет, кто же вырвется из бездны и проглотит ее, чтобы это поскорее закончилось…