Ника продолжила читать его книги, это помогало. И когда Макс в очередной раз начинал чему-то удивляться, она не то что могла дать ответы, не всегда, но всегда могла предложить теорию.
— Вот и где все они были раньше? — возмущался Макс. — Все эти отчаянных борцы, которые «не любили замгарин с самого начала».
— Хочешь точку зрения глобального заговора?
— А давай! Когда ж еще обсуждать глобальный заговор, как не за десертами?
Они снова обедали вместе. Они делали это все чаще. Ника для себя решила, что причиной тому — работа в одном здании и больше ничего. Думать по-другому сейчас было неудобно, отвлекало.
— Если под мировым заговором понимать некие масштабные силы, которые скрыты от массовой аудитории, то у них тоже свои интересы, — пояснила Ника. — И интересы эти приземленные. Денис Владимирович считал, что любые разговоры о «равенстве, братстве, гуманизме» — прикрытие для довольно гаденьких штук.
— Это он так считал, а ты?
— А я с ним солидарна, потому что опыт показывает, что чаще всего так и бывает. Чем громче человек кричит, что он за все хорошее и против всего плохого, тем большей сволочью он оказывается на проверку.
— Бывает, — хмыкнул Макс. — Я вот, например, никогда и ни от того не скрывал, что я — сволочь!
Ника не выдержала, улыбнулась:
— Это и делает тебя хорошим человеком. Но мы ведь говорим не о тебе, а о глобальных игроках. Их как раз и разделяют эти интересы. В теориях заговора мелькают такие персонажи, как военные, торговцы, промышленники, банкиры. И вот с этой точки зрения, замгарин был выгоден далеко не всем. Он нужен в первую очередь торговцам и банкирам, потому что здорово так отупляет население, снижает критическое мышление, создает армию «творческих человечков», которым можно втюхать что угодно, которые делают красивую картинку и создают впечатление, что весь мир такой, как выгодно показать их невидимым хозяевам. Но вот другим силам замгарин как раз не нужен.
— Кому, например?
— Например, военным. Они привязаны к конкретным странам куда больше, чем другие «властелины мира», что делает их невольными националистами. А кому нужна страна, где вместо населения — стадо баранов, подчиняющееся пастуху, которого они никогда не видели? Поступит через их любимые соцсеточки приказ — и бараны ринутся на своих.
— Много ли вреда могут принести бараны?
— Много баранов — много вреда.
Она знала, что Макс не верит ей, не по-настоящему. Ему просто нравились их дискуссии, вроде как развлекательная программа такая. Да и Ника не бралась утверждать, что во всем права. Но некоторые ее рассуждения находили подтверждение, и вот это было по-настоящему любопытно.
— То есть, у нас тут матч «военные против банкиров»? — уточнил Макс.
— Не только военные. Да, замгарин выгоден торговцам и финансистам, спору нет. Но при этом промышленникам, тем, кто занимается реальным производством, он как кость поперек горла. Именно их сотрудников креативные замгаринщики выставляют тупым быдлом. У организаций вроде «Белого света», в свою очередь, и выбора-то особого нет, кроме как вопить про быдло.
— Почему это?
— Потому что работяги и колхозники плохо клюют на замгарин. Этим препаратом поймали нервных горожан, у которых жизнь настолько сытая, что можно позволить себе душевные метания. Когда приходится регулярно сосредотачиваться на какой-то задаче, пусть и несложной, замгарин уже не нужен. А когда ты действуешь по методу секты, очень важно внушить, что «кто не с нами, тот против нас». «Белый свет» — это креативщики, самопровозглашенные деятели культуры, менеджеры всех сортов, домохозяйки среднего класса. Те, кому было скучно и нечем себя занять, кому хотелось не будней, а праздника. Ну и конечно, те, кому очень много заплатили, чтобы на этой благодатной почве была построена по-настоящему сложная система.
— Допустим, — кивнул Макс. — Но если промышленникам и военным это было не выгодно, чего ж они раньше-то молчали в тряпочку?
— Вообще-то, военные не особо и молчали, законопроекты о противодействии «Белому свету» начали появляться уже давно. Кто, по-твоему, это организовал? Другой вопрос, что они недооценили проблему сразу, когда она только начала формироваться.
— Но потом-то они все оценили верно, и все равно не особо рыпались!
— Это только кажется. Тут надо учесть, что «креативный класс», который предусмотрительно засунул в свой кармашек «Белый свет», контролирует общественное мнение гораздо лучше. Так что даже когда замгарин начали покусывать серьезные силы, со стороны казалось, что все идет прекрасно, это привлекало новых адептов.