Юля, пожалуй, была последним человеком, с которым стоило обсуждать такое. Она заметно ожесточилась после того случая с Майей… Чего-то подобного следовало ожидать. Человек, горящий заживо, — страшное зрелище. Это даже на записи чудовищно, а уж в нескольких шагах от тебя… После такого невозможно остаться прежним.
Юля и не осталась. Вариантов для нее было немного: поддаться нервному срыву, возненавидеть себя или вот так замкнуться. Поверить, что замгаринщики — не люди, что они сами это все заслужили. Но разве не об опасности такого мышления предупреждал покойный профессор Аверин? Ника пару раз пыталась объяснить это подруге, да только все напрасно. Юля уже замкнулась, оградилась своими новыми убеждениями, как каменной стеной… и ведь не она одна такая!
— Ты ходила к Майе? — спросила Ника, желая и сменить тему, и, быть может, напомнить Юле, что и с адептами случается плохое.
Но Юля лишь отмахнулась.
— Месяц назад, я тебе говорила.
— А теперь?
— Теперь перестала. Смысл? Не думаю, что она очнется… или что ей нужно просыпаться.
Майя пережила попытку самосожжения, но лишь потому, что пожарные и медики успели вовремя. Нельзя сказать, что это ее спасло. Тут любой человек серьезно пострадал бы, а кожа у адептов со стажем очень тонкая, да и мышц совсем немного… Майя уже несколько месяцев жила только за счет аппарата искусственной вентиляции легких. Если учитывать, что она лишилась обоих глаз, в чем-то Юля права — насчет того, что ей нет смысла просыпаться. Даже если она придет в себя, она навсегда останется прикованной к кровати и слепой.
И уже это было ужасно, а то, как Юля произнесла это, равнодушно и чуть раздраженно, еще хуже. Сначала, сразу после того, как все случилось, она расстраивалась, надеялась на что-то, ходила в больницу… Теперь перестала.
Очень просто было винить в этом Юлю и делать вид, что проблема исключительно в ней. Просто — но недостаточно. В какой-то момент придется открыть глаза и признать, что она не так уж сильно отличается от подруги: Ника и сама не помнила, когда последний раз общалась с Дашей.
Она ведь знала, где живет сестра. У Макса появились какие-то новые знакомые, не совсем понятные Нике, но обладавшие впечатляющими возможностями. Они добыли адрес Даши, а телефоном ее сестра больше не пользовалась. Можно было пойти, нужно было пойти… А она все не решалась. Ника боялась того, что увидит, и спасительное неведение было куда предпочтительней.
Теперь вот нужная решимость появилась — сразу после разговора с Юлей. Ника понимала, что это желание вряд ли продержится долго, и собиралась ловить момент.
Она не была уверена, что это хорошая идея. Она почти надеялась, что сестры не окажется дома — будний день все-таки! Однако жалеть ее судьба не собиралась: Даша не просто была дома, она сидела в беседке с другими местными. Она сама окликнула Нику, когда та шла по дорожке к подъезду. Это было к лучшему: Ника не узнала бы ее. Пока она добиралась сюда, она привыкла к настороженным взглядам одинаковых лысых существ, среди которых не могла различить мужчин и женщин, как ни старалась. Она бы никогда не поняла, какое из этих одинаковых созданий — Даша, если бы та не назвала ее имя.
Она была растеряна, Даша — зла. Никакой радости от внезапной встречи после такого большого перерыва сестра не испытывала.
— Ты зачем приперлась? — прошипела Даша, отводя ее в сторону. — Позорить меня будешь?
Ника и правда привлекала внимание — иначе и быть не могло. Она сейчас была единственной обладательницей «старой» внешности на несколько улиц. Ей почему-то казалось, что это будет неважно, и очень зря: на нее пялились без стеснения.
— Как ты вообще нашла мой адрес? — продолжала возмущаться сестра. — Я тебе его не давала!
— Ты что, совсем не рада?
— А чем ты можешь меня порадовать-то? Тем, что все еще работаешь на этих уродов? Которые моих друзей позакрывали? Которые запрещают мне то, что я люблю?
— Давай не будем об этом…
— О чем, о жизни?
— О системе. Давай просто о нас. Как у тебя дела? Кем ты работаешь?
Они раньше только о таком и говорили! Их интересовали исключительно дела их маленькой семьи. Как это изменилось, когда, почему?..
— Продавцом работаю. Видишь? Мы тоже работаем, а не исключительно жрем младенцев по утрам!
— Даша, ты опять заводишься, не надо так. Я просто пытаюсь… Пытаюсь что-то вернуть.
— А ты думаешь, это еще возможно?
— Надеюсь на это! Как у вас дела с Борей? Вы все еще вместе?