Решение пришло само собой, как будто его кто-то вел в мысли. Он даже не спросил себя, почему так важно съесть именно это яблоко. В его тумбочке лежало много гораздо более вкусных продуктов, но он даже и не подумал о них. Многие люди хотели бы, а другие даже сильно уговаривали его покушать хоть немного, но он игнорировал их просьбы. Он не спросил себя, куда девалась вся его принципиальность, и почему сегодня ему уже не хочется умирать. Он не сделал этого, потому что все эти вопросы были второстепенны, а главным вопросом был вопрос времени. Что же будет если он не успеет съесть это яблоко до ее появления. Медлить было нельзя, надо было действовать.
Как раз в это время уборка в его палате закончилась, и медсестра с ведром и шваброй направилась к выходу.
Извините. – Начал Федор хриплым едва слышным голосом.Сестра замерла, словно настигнутая пулей и прислушалась. Но подумав, что ей послышалось, уверенно двинулась дальше.
Сестра! – собравшись с силами вновь, но уже громче воскликнул Федор.Та вздрогнула, как от удара и выпустила из рук ведро с водой. Оно глухо стукнуло о пол, покачнулось, но устояло. Вода плеснула на ноги молодой перепуганной женщине. На протяжении более, чем двух недель она исправно делала в этой палате уборку, но ни разу не слышала от этого больного единого звука. Она не воспринимала его как живого человека. Поэтому, когда он решился с нею заговорить, то это прозвучало как гром среди ясного неба. Если бы ночью с ней заговорила ее собственная тень, то она напугалась бы не больше.
Сестра медленно повернулась к говорящему, и вопросительно уставилась на него, как бы спрашивая его, не померещилось ли ей. Он же в свою очередь взглядом указал ей на лежащее рядом яблоко и произнес:
Я хочу это яблоко.Последовала долгая пауза, после которой сестра опрометью кинулась из палаты и загрохотала каблуками по длинному коридору.
Федор хмыкнул. «Странная женщина», - подумал он и стал ожидать дальнейшего развития событий.
Через минуту на пороге появился врач.
Вы действительно сказали сестре, что хотите кушать? – Спросил он Федора, с большой долей сомнения в голосе.Нет, - резко ответил тот – я хотел съесть только это яблоко.Доктор удивленно уставился на больного. Какое-то время они смотрели друг на друга – доктор тупо, Федор выжидающе. Тем временем в палату крадучись вошла медсестра и заглянула через плечо доктора.
Ну, что же, - словно очнулся врач – покормите больного, сестра.Он развернулся и направился в дверям.
Да, если больной захочет еще что-нибудь, то сообщите мне, пожалуйста. – бросил он женщине, закрывая за собой дверь.За тем последовало долгое утомительное кормление. Больной чувствовал себя чрезвычайно неловко, отчего все время раздражался и бранился. Женщина кормила его профессионально, сохраняя спокойствие и стойко перенося все грубости.
Когда действие было закончено, Федор сразу же остался один. И как только таких неуклюжих на работу берут, думал он, негодуя. Что-то внутри у него еще кипело, но в целом он был даже рад своему решению. За последнее время он уже успел забыть, как вкусны бывают продукты питания, и по этому поводу в его голову стали приходить интересные мысли. Вспомнилось, что у него в тумбочке, почти наверняка, лежит что-то невероятно вкусное…. Но об этом потом, приказал он себе. Было бы стыдно показать людям, что с одним яблоком ты съел сразу все свои принципы.
Настроение у него становилось все лучше и лучше. Он думал о том, что ему теперь не стыдно будет посмотреть в глаза своей гостьи…. И с этими приятными мыслями он задремал.
Проснулся он оттого, что кто-то взял его расслабленную руку. Он приоткрыл глаза, и тут же закрыл их. У его кровати стоял отец. Он держал его руку и горячо молился. Федору почему-то было стыдно и неуютно радом с молящимся отцом, поэтому он решил не открывать пока глаз, пусть он думает, что я сплю. Тем более, врач без сомнения, сообщил ему, что больной заговорил, и было бы стыдно молчать в ответ отцу в сложившихся обстоятельствах. Он хотел бы заснуть, но незримое присутствие кого-то рядом не давало ему сделать это. Он слышал, как отец шептал слова молитвы, как он вздыхал. Он чувствовал, как слезы старика падают на его руку и обжигают омертвевшее тело.
Арсений Иванович простоял возле сына довольно долго, около часа. Федору уже надоело притворяться спящим, и он начинал серьезно подумывать о возможном «пробуждении», когда почувствовал, что рука его ложиться на прежнее место. Потом он услышал удаляющиеся тихие шаги. Стукнула негромко дверь. Федор открыл глаза. В комнате ни души.
Отец ушел, но оставил после себя печаль. Федор вновь ощутил одиночество и беспомощность.