Федор отвернулся, на случай если непрошеная слеза предательски выкатится из глаза. Девушка, видимо, неверно истолковала этот жест и продолжила свои извинения.
Я, правда стараюсь, скоро я стану лучше. Господь каждый день изменяет меня, и это замечают все. Знаете, какая я была раньше? – она вздохнула – Это хорошо, что вы не знаете.Внезапно, он повернулся к ней. В его взгляде она увидела огонь, непонятной испепеляющей силы чувство горело в его глазах. В страхе она отпрянула. Федор смутился. Ее реакция обезоружила его. Он хмуро уставился в пол и произнес:
Как вас звать?Таня. – словно во сне прошептала она.Вы удивлены, что я могу говорить?«Да». – качнула она головой.Мне приятно, что и я смог сделать для вас приятный сюрприз.Почему же вы вчера со мной не говорили?Потому что вчера я еще не мог с вами разговаривать, – ответил он явно недовольный тем, что она задает такие вопросы.Но сегодня вы уже можете говорить? – недоверчиво спросила Таня.Да, – мрачно ответил он и нахмурился.Ну, что ж, это сделает нашу встречу интересней. – Удовлетворенно заключила она и стала рыться в своем пакете. На свет появилась уже знакомая Федору книжка, банан и литровая банка варенья.Вот, - важно указала она на банку – бабушка вам передала. Это клубника с ее участка.А банан, тоже из ее сада? – попытался сострить Федор.Нет, банан я купила по дороге. – Не замечая подвоха, просто ответила та – Я не поехала на автобусе и сэкономила вам на банан.От этих слов Федор покраснел до ушей. Ему уже давно не было так стыдно.
Девушка опять истолковала это по-своему.
Почему вы меня так смущаетесь, у меня уже такое чувство, что мы с вами давно знакомы, а вы все еще стесняетесь.Вы, кажется, хотели почитать мне Библию? – Решил переменить он тему.Она довольная таким вниманием к Слову Божьему с готовностью открыла Евангелие, там где они закончили читать вчера, и сделав небольшую пауза, приступила к чтению.
Сегодня Федор не только слушал читаемые истории. Сегодня он восхищался чтецом. Он любовался ее длинными ресницами, как трогательно они вздрагивали над белой бумагой книги; ее чувственные губы восхитительно проговаривали каждое слово; ее темные выразительные брови, то удивленно поднимались, то хмурились, в зависимости от того, что происходило на страницах Библии. Он ловил себя на том, что любуется ей и краснел как мальчишка. Он заставлял смотреть себя в потолок, чтобы случайно она не заметила, его взгляда. Да, он боялся напугать ее, боялся, что она не придет больше. Но как только он отвлекался на какую-то интересную деталь, то сразу же забывал про самоконтроль и вновь следил за ее изящной рукой, когда она переворачивала страничку, или за глазами, или губами. Сегодня у него не хватало внимательности следовать тому, что читала ему Таня. Он то и дело отвлекался на что-то, о чем-то начинал мечтать, а когда возвращался в реальность, с трудом собирался с мыслями, чтобы через несколько мгновений опять потерять связь с происходящим.
Когда Таня ушла, то оставила частичку себя на тумбочке. То была ее Библия. Никто теперь не сможет точно сказать, было ли это сделано случайно, или то было задумано. В сущности, это и не столь важно, ведь причины произошедшего весьма редко влияют на следствия происходящего, а наше будущее, таким образом, более подвержено влиянию факта, нежели влиянию мотива. Возможно, это происходит потому, что все истинные мотивы и причины знает только Бог, а нам, людям, остаются лишь факты, и это печально, потому что первое всегда интересней и красочней второго.
Следующее утро было каторгой, для дежурной медсестры. Первое, что спозаранку потребовал Федор – кушать. Он съел банан, отведал варенья, нашел все это превосходным и решил не ограничиваться только фруктами. Сестре пришлось греть куриный бульон, а потом в течение сорока минут кормить больного и переодевать его, потому что он, конечно же, весь обляпался жирным варевом, так как отвык уже от кормления с ложечки.
Наивная женщина полагала, что все этим и ограничится, но это было только началом. Федор решил восстановить в памяти то, о чем вчера читала ему Таня. Для этого его требовалось усадить поудобней, положить перед ним книгу, а потом, через каждые пять минут, спешить на его крик, чтобы перевернуть очередную страничку. В конце концов, сестре так надоело бегать из коридора в палату, что она решило сама почитать ему.
Федор слушал и удивлялся тому, как увлекательно может быть чтение этой странной книги. Никогда раньше он не находил ее интересной, хотя и ни раз вынужден был читать ее дома. Но сейчас, она вызывала в нем странные чувства: то восхищения, то умиления, то сострадания, а то и вины. Он вдруг увидел в персонажах не сказочных героев, а настоящих людей, с их переживаниями, горестями, ошибками…. Только теперь ему становилось понятным, кто такой Христос и почему так много людей хотят быть к Нему поближе. Он встречал раньше фанатичных христиан, и презирал их, за то, что они могли не задумываясь отдать свою жизнь за одно только слово «Иисус». Но теперь он стал понимать их, и даже завидовал им. Если бы он повстречал на земле такого Человека, то тоже стал бы ходить за Ним, чтобы научиться быть настоящим. Если бы он был к Нему так близко, как двенадцать апостолов, то, безусловно, был бы предан Ему до смерти.