Юношу охватил тяжёлый, горячечный сон. Он бредил и метался по постели, вскрикивал, несвязно бормотал в бреду.
Андрей Михайлович не отходил от постели больного.
С осунувшимся лицом и дрожащими руками, он выполнял все предписания врача, чтобы вырвать сына из горячки. Андрей был бледен и за всю ночь не проронил ни слова.
К утру жар спал. Бред прекратился, и на высоком лбу Арсения выступили крупные капли пота. Это был хороший признак.
Сердце Елены радостно забилось.
Она тихо выскользнула из комнаты и спустилась в зал, где Полина и Катерина делали уборку.
– Как там? – беспокойно спросила у неё Полина.
– Слава Богу, жар спал. Он уснул. Нужно постельное бельё и какая-нибудь одежда. Он весь мокрый от пота. Его надо переодеть.
– Я сейчас.
Полина сняла фартук и пошла в гардеробную. Вернулась с чистым бельём.
– Мы позовём мужчин, они переоденут его и сменят постель.
Прихватив одежду и бельё, Елена поспешила обратно.
– Господи, бедный Арсений. Все напасти на него, – Поля перекрестилась. – Не могу видеть, Катя, как он страдает. У хозяина нет сердца.
– Я вижу иное. – Катерина склонилась к её уху и зашептала: – Елена Лукинишна с ним всё время о чем-то шепчется. Едва узнала, что он болен, сразу же к нему побежала. Думаю, между ними что-то есть.
– Брось! Арсений здесь никому не нужен, а у Елены Лукинишны доброе сердце. Она жалеет его. В ней он нашёл друга и утешение.
– Ну и дура же ты, Поля! – фыркнула девушка. – Друг, с таким личиком? Всё кончится тем, что он влюбится в неё.
– Возможно. Вдруг в этом его спасение.
– Или окончательная гибель.
– Какая ты злая, Катерина! – возмутилась девушка. – Бог тебя накажет!
– Уже наказал, послав в дом этих... – отпарировала Катя. – Если ты не жалеешь хозяина, так хоть мальчишку пожалей.
******
Спустя двое сутки, ближе к вечеру, Андрей Михайлович заглянул к сыну.
Арсений лежал на постели, закинув руки за голову, и о чём-то думал.
– Как себя чувствуешь?
– Лучше, – вздохнул юноша. – Кашель не так мучителен, только слабость. Не могу пошевелиться, и всё время хочется пить.
Андрей протянул сыну стакан с водой. И пока он пил, поинтересовался:
– Ты ещё мечтаешь уехать?
Арсений удивлённо уставился на отца.
– Доктор настаивает на перемене твоей жизни. Я готов помочь. В Европе ты отвлечёшься и, быть может, сможешь наладить свою жизнь.
– Не понимаю. Это так странно и непохоже на тебя, папа.
– Я делаю это ради твоего будущего, сынок. Пожалуйста, выбрось дурь, которую ты вбил себе в голову, и постарайся быть счастливым. К тому же твои мечты могут воплотиться в реальность.
Отвернувшись от него, Арсений молчал.
– Не хочешь в Европу, поезжай в Москву или в наше имение. Хочешь писать? Пиши! Я поддержу тебя. Можешь рассчитывать на меня во всём. – Андрей заботливо поправил под его головой подушку. – И выздоравливай быстрее.
Арсений закрыл глаза. Было странно услышать такое от отца. Тем более, сейчас, когда ему совсем не хотелось уезжать.
Не дождавшись от сына ответа, Андрей Михайлович ушёл.
Вскоре, под действием лекарств, Арсений погрузился в дремоту. Засыпая, он увидел перед дремлющим взором большие и печальные глаза. Показалось, что локоны шелковистых волос коснулись его лица. Вдохнув тонкий аромат духов и, погружаясь в сон, прошептал:
– Ты пришла ко мне.
– Спи, спи, – донёсся до него знакомый нежный голос. – Ты должен набираться сил.
– Ты пришла… Лена…
Но Арсений был не в состоянии открыть глаза.
Неясные грёзы прервал приход врача.
– Как вы? – Краев раскрыл портьеры и впустил в комнату дневной свет.
Не услышав ответ, переспросил:
– Вам удалось поспать?
– Да, – выдохнул Арсений и попытался сесть. – Немного.
– Нет, нет! – остановил его доктор. – Никаких резких движений! Не надо. Лежите.
– Я беспрестанно думаю, почему всё так происходит?
– О чём вы?
– Об отце, обо мне, о сёстрах-близнецах. Почему отец не даёт мне сблизиться с ними?
– С ними или с ней?
– Это не важно! Доктор, почему он считает, что я способен только губить? Он старается втоптать меня в грязь в её глазах. Но он меня не остановит! – голос юноши дрогнул. – Я заставлю его… этого надменного, безжалостного человека ответить за всё, что он и его мир сделали. Вы мне не верите? Напрасно. Ведь то, что я говорю, то и думаю.
– А Елена? Ведь она тоже из этого мира.
– Нет! – Арсений схватил Краева за руку.
Александр Лаврентьевич почувствовал, как горяча его ладонь.
– Елена – нет. Доктор, она всегда со мной! – горячо и быстро говорил юноша. – Я не отдам её никому даже ценой жизни. Да, я понял это. Она моя судьба.